Записи с темой: нездешнее (список заголовков)
14:10 

Your Sunset is my Moonrise.
Немного самоанализа выдало запоздалую реакцию на одну ситуацию.
Тот неловкий момент, когда ты уверен и уверяешь других, что хочешь уебать скотину чуть ли не на уровне сущности за все "хорошее", что между вами было в той жизни, твои карты Таро с видом тролля 180 лвл выкидывают тебе сначала повешенного, затем дикую охоту пятерки жезлов, а потом идеалиста-рыцаря кубков, и прикрывают твой ахуй коротко и ясно - арканом влюбленных. А потом ты с неожиданным для себя энтузиазмом несешься вламывать по недодемиуржей морде, которая протянула к ТВОЕЙ скотине свои грязные тентакли и постфактум пугаешься чуть ли не до икотки на тему "что было бы если бы... "
... и труслоиво прикрываешь свои мотивы отговорками "просто потому что это правильно" вместо того, чтобы сказать, что существо тебе дорого, несмотря на все дерьмо в вашем прошлом.
Вот и что это было, дорогое Мироздание?

@темы: Нездешнее, brainfucking, 2nd lvl

12:16 

Your Sunset is my Moonrise.
Полистала Интернет-магазины, посмотрела, в какую цену сейчас живут-продаются таро из моего виш-листа. Уронила челюсть на пол, повздыхала. Самого желанного нет вообще - Таро Скрытого царства.
А остальное... ну, в общем, я лучше промолчу.
По крайней мере, подумалось - если придется обновлять колоду Долины Миражей, то я хотя бы найду ее в ту же цену, в какую купила.
Вообще, все логично - большинство приличных в целом, да и в частности интересующих меня колод - глубоко заграничные, а курс доллара поет и пляшет, так что я даже не удивляюсь.
Вторая проблема в том, что мое "хочу" - распространяется в основном на те колоды, которые действительно трудно достать. Ну вот такая вот я неадекватная.
Третья проблема в том, что свою идеальную колоду я таки хочу разработать и найти художника на исполнение. Надеюсь найти.

Ну и если кому интересно - список моих пристрастий и пожеланий:
1. Таро скрытого царства
2. Таро мистических кошек


Кстати, если кому-то нужны расклады - я делаю их совершенно бесплатно, ну или за "шоколадку" - кому не в лом и хочется отблагодарить.
Работаю с :
1. Таро Долина Миражей
2. Таро Магия снов
3. Книга теней - второй том
4. Стимпанк Таро
5. Царство фэнетзи

К слову, чисто на похвастаться, из колод, которые я собирала не для себя (и соответственно, я с ними не работаю, но у нас дома они есть):
Марун
Таро Мари-Эл
Если найду к ним где достать
Таро Дикого Леса
- буду абсолютно счастлива.

UPD: Я буду безмерно благодарна вам за отзывы о моей работе. Если я когда-то делала вам расклад и вы читаете меня, или случайно наткнулись на эту запись, пожалуйста, напишите пару строк о своем впечатлении.
запись создана: 03.08.2015 в 19:16

@темы: жизнь, Таро, Нездешнее

19:10 

Your Sunset is my Moonrise.
С Флексом я познакомилась совершенно по-идиотски, я даже не знала о том, что он демиург, в то время я вообще не думала о подобных тонких материях и о тех, кто защищает миры, оберегая порядок и своеобразное равновесие, и о том, насколько непостижим груз их ответственности. Очередное бегство вымотало меня до бессилия, я в которых раз не знала, что мне делать, как быть и куда идти, но мир, куда я попала, радовал меня своей удивительной развитой магией. Мой родной мир относительно классификаций, наиболее используемых на перекрестках считался магическим средневековьем, я уже попадала в техногенные миры с магическим потенциалом, а мир Флекса можно было спутать с высокоразвитым техногенным, но все достижения в нем оказались сугубо магическими, и я искренне восхищалась увиденным. В конце концов, если бы я непрерывно ныряла в депрессию и усталость, то не дожила бы до сегодняшнего дня уже тогда. Я шла по улице, наслаждаясь раздобытой сладостью, названия которой я вряд ли смогу вспомнить, и смотрела скорее себе под ноги, чем перед собой, полностью увлеченная процессом поедания, и от души врезалась в кого-то высокого и очень теплого. Итогом моего невнимания стала скоропостижная кончина вкусной еды – большая часть тоскливо распласталась по мостовой, а липкий карамельный крем украсил мое лицо, волосы и его алую рубашку. Не долго думая, я выругалась совершенно не по-женски, и примерный смысл моих возмущений сводился к тому, что некоторым козлам сугубо мужеского роду стоило бы смотреть, куда они прут, потому что обойти мелкую девушку на широкой и почти пустой улице не сложная задача даже для аборигена с одной извилиной.

Флекс принялся невозмутимо отряхиваться, а потом мы оба дружно перекочевали к ближайшему фонтану, чтобы избавиться от липких следов. Мне были дороги мои волосы, ему - его рубашка. Я только тогда на него в первый раз посмотрела, и если бы даже я была полностью лишена магической составляющей, то все равно почувствовала бы его происхождение. Он фонил как ходячий источник, мне все время казалось, что еще немного и от него начнут разлетаться золотисто-алые искорки. Его огненная природа и ярко рыжая шевелюра навела меня на целую цепочку воспоминаний, и остаток сладкого крема я уже смывала с волос с тоской, безо всякого энтузиазма, пока Флекс не заговорил со мной. Можно сказать, это и было наше знакомство, если не считать обмена «любезностями» сразу после столкновения.
- И откуда ты взялась такая борзая? – хмыкнул Феникс.
Я кисло скривилась, пространно махнув рукой. Врать было бессмысленно – я еще не выучила ни одного географического названия, поэтому ответила, тупо уставившись перед собой, самое гениальное, что можно было родить в данной ситуации.
- Оттуда.
- Нелегалка что ли? – с сомнением спросил трикстер и повел носом так, словно принюхивался ко мне.
- Беженка, - злобно пробурчала я. Все эти перепетии моего положения больно задевали самолюбие, и каждый раз поднимали во мне целую бурю эмоций, сводившихся к одному единственному смыслу: я очень хотела домой. – Я здесь всего пару недель.
- Пару недель и не заявила о себе куда следует? Так нельзя.
- А откуда я знаю, куда мне нужно заявлять?
- Мотаешься по окрестностям больше недели, а до сих пор ни у кого не поинтересовалась? Могла бы стараться лучше. Никто бы тебя не съел.
- Как видишь, я не являюсь душой компании, - мы как-то по умолчанию обращались друг к другу на «ты».
- Вижу. Если будешь кидаться на каждого встречного прохожего, никогда ничего не узнаешь. Тебе не кажется, что в незнакомом месте разумно обзавестись информированными знакомыми и быть самой информированной.
Я устало посмотрела на Флекса. Сейчас мне было совершенно не до нравоучений, хоть я и понимала, что он прав. У меня был прекрасный день в попытках заглушить свою боль, и лекарство осталось на асфальте чуть больше чем половиной.

Не помню, почему наш разговор не ушел в другое русло, может быть, мне просто хотелось в тот момент, чтобы хоть кто-то меня выслушал, и прорыдаться на коленях у незнакомца, с которым не предполагала встречаться впоследствии, но помню, что слово за слово выложила Флексу все, что помнила о себе от начала и до конца. К вечеру мы сидели на летней веранде в уютном кафе с озорным названием и наслаждались суетностью «старого» города. Все дело в том, что стандартный мегаполис в мире Феникса не трудно спутать с фантастическим техногенным пейзажем, какими их представляют земные художники, с тем лишь отличием, что все эти воздушные транспортные средства и механизмы, облегчающие двуногим жизнь, работают на магической энергии, даже космические корабли! Но мир, насчитавший не один миллион лет истории развития, не мог быть таким все время. Миры с эволюционным типом развития вообще переменчивы, даже если изменения протекают не в привычном земном представлении. Так вот, старые города с их тихим очарованием и солнечным настроением добродушного гостеприимства любовно сохраняли, реставрировали и восстанавливали, стараясь передать весь культурный колорит минувших времен. Флекс относился к подобным местам с ностальгией, а я лишь могла гадать, сколько ему лет.

Он говорил, что они существовали столько, сколько существовал их мир. Трое демиургов, три сущности, воплощавших в себе мужское, женское и неопределенное начало. Феникс был третьим. Мужским началом был Темный, женским – Светлая, или Звездная, как она упоминается в некоторых религиозных течениях, а Флекс был средним родом, что в прямом, что в переносном смысле. Трикстер, Огонь, воплощение жизни и хаоса одновременно. Тогда для меня все это было в диковинку, а сейчас я понимаю, насколько логичным было их «функциональное» разделение. Строго говоря Звездная на самом деле Снежная. Или Ледяная. Будучи светлой она являет собой воплощение упорядоченности и систематизации. Она похожа на строение снежинки – четкие очерченные формы, всегда разные, прямые и правильные, без изъяна. Темный – сильный, теплый, похожий на Тень или на Ночь. Он деликатен и строг к сохранению личного пространства, замкнут и непонятен, чем пугает при первой встрече. А Флекс… он – Жизнь, он ни то, ни другое, как извергающийся вулкан. Можно сказать, он воплощает стремление и безрассудство и похож на хаотичное движение частиц в пространстве, одновременно согревающий и обжигающий огонь. Все так – ведь если жизнь статична, то она уже не жизнь.
Но все это неуместная философия – ведь тогда я не задумывалась ни на секунду ни о предназначениях, ни об ответственности.

Флекс, не особо со мной церемонясь, придал мне первоначальное ускорения с волшебного пинка, чтобы я прошла регистрацию, и лично проследил, мой маршрут по инстанциям, а так же выступил моим поручителем. Не то, чтобы я относилась параноидально к его доброте, я просто не понимала, зачем ему подобный геморрой. Феникс не был воплощением альтруизма, но он всегда был честен и прямолинеен. Порою до зубного скрежета и приступов невралгии. У тех, в отношении кого трикстер высказывал свое веское личное мнение, которое, как правило, оказывалось настолько логичным, что хрена с два с ним поспоришь.

Правда редко выглядит привлекательно. Флекс был первым, по крайней мере, на моей актуальной памяти, кто обвинил меня в моем бегстве, разнес в пух и прах мои благородные намерения защитить любимых, растоптал «жертву», в которую я верила грязными сапогами, и, как ни в чем ни бывало, присвоил мне титул дремучей эгоистки, заверив меня в том, что моей тоске по любимым и по дому виною лишь я сама.
Как-то раз, я имела неосторожность обмолвиться ему о том, что мне просто страшно сближаться с кем-либо даже при том, что я банально не могу жить без этого, потому что рано или поздно мне все равно придется все бросить и сбежать. Феникс, играя старинной монеткой в старого доброго «Орла или решку», отстраненно поинтересовался, зачем я бегу. Чтобы выжить – первое, что ответила я, даже не задумавшись о смысле его вопроса. Потом дополнила свои доводы тем, что каждый раз пытаюсь защитить тех, кто становится мне дорог, а потом запуталась. Флекс никогда не делал из меня исключений, и как всегда размазал меня по стенке, начав с того, что если я ни разу не заикнулась этим «близким» о своих проблемах и не попросила помощи, то я просто глупая инфантильная девчонка, которой нравится ее положение, потому что оно делает ее особенной.
Я кипела от негодования и с жаром возражала, что такой особенности мне нафиг не надо, что я хотела бы просто спокойно жить безо всяких этих приключений.
- Ты даже не оставила за ними право выбора, чтобы защитить тебя, - хмыкнул Флекс, и я сдулась. – Разве я не прав? Ты бегаешь не столько от опасности, угрожающей тебе и твоим близким, сколько от себя самой. Не важно, что у тебя пятки горят, ты все равно в первую очередь ищешь повсюду себя.
Флекс продолжил играть с монеткой, а я глотала воздух, как рыба, выуженная из воды, разве что не билась об асфальт как припадочная. И, тем не менее, я не могла не признать, что в этом смысле он не пытается меня обидеть, но подчеркивает ту реальность, которой я все это время не замечала. Может быть, так было нужно, может быть, все было сделано правильно – но в отдельно взятых ситуациях, я поступала как последняя эгоистка, а потом, цитируя Флекса, хваталась за голову и лезла на стенку от боли – как же мне не хватает моих близких и как порою больно справляться со всем в одиночестве.
Я вздохнула, и сама не заметила, как, несмотря на его жесткость и мою обиду, наша беседа плавно перетекла к делам будничным. К тому времени я уже успела найти себе подработку и, пользуясь благами, предопределенными для беженцев, отправилась учиться на курсы, чтобы не чувствовать себя дезориентированной в чужом мире. Трикстер интересовался моими успехами и открытиями, периодически таская мне всякие полезности и поддерживая меня финансово. А я что? Я была достаточно рациональна, чтобы понимать, что отказываться глупо, как бы мне ни хотелось всего достичь и добиться самой.

Впоследствии я и сама не заметила, как в очередной раз умудрилась втянуть себя в приключение и оказаться впутанной в религиозные интриги, а затем и в войну на одной из колонизированных планет в дальних, почти захолустных секторах населенного пространства. Вряд ли я когда-нибудь повторю то древнее пророчество, которое так сильно укусило меня за задницу и запустило меня в эти, с позволения сказать, допотопные трущобы, напоминавшие то самое пресловутое средневековье, зато очень хорошо в памяти вырисовывается картина какого-то старого, полуразрушенного храма Звездной, в котором мы с Флексом встретились в ходе этой войны.
В который раз он оставил от меня мокрое место и жестко перекрыл все пути к отступлению. Весь смысл нашего разговора сводился к простой фразе из небезызвестного в определенных кругах мюзикла о Последнем Испытании. «Ты себя назвала спасителем, так спасай, если вызвалась». Я в который раз ныла о том, что хочу вернуться к родным, Флекс ткнул меня носом в людей, которых я на той планете умудрилась обнадежить и завести на борьбу, повозил меня за шкирку в этой лужице, и заставил прибирать за собой – вполне справедливо. Я начала активничать, меня послушали, и как бы мне не было херово, я должна была взять ноги в руки и закончить начатое.

- Ответственность жестока, - тоном умудренного опыта наставника и жирного тролля, который кушает оступившегося юзверя, поучал меня трикстер, - Ответственность – это больно. И я не дам тебе свалить отсюда, поджав хвост, как бы тебе не было плохо. Если взяла на себя ответственность за чужие жизни – забыла о своих проблемах, встала в строй и делай!
Мы стояли на расстоянии пары шагов друг от друга, напротив статуи Звездной. Странно, что в храме его со-творительницы, к которой взывали все местные, появился он, а не она. Впрочем, оба его коллеги предпочитали позицию невмешательства без серьезной надобности, это Флекс мог с клинком в зубах и, взъерошив перья мчаться галопом впереди всех планет в очередную задницу, но исключительно потому, что до бесконечности любил свой мир.
В его словах я уловила боль. Словно он предупреждал меня о тех граблях, на которые с полным осознанием наступал из раза в раз, и я никак не могла понять – то ли он таким завуалированным образом кричал мне «беги от этого дерьма, если оно попадется тебе на пути еще хоть раз», то ли готовил к чему-то большему, чем просто поиск неприятностей на свою сидельную точку.

Я не помню момент, когда мы перестали спорить друг с другом, но хорошо помню, что некоторое время мы стояли, обнявшись, а на головы нам сквозь дыру в крыше падали крупные хлопья снега, но мне не было холодно – я уткнулась носом в горячие, почти обжигающие перья Феникса и плакала. Почему-то, мне кажется, что тогда я плакала больше о нем, чем о себе. А Флекс просто молчал, и глаза его, ставшие абсолютно стеклянными, смотрели куда-то в ночное небо. Ни до, ни после мне не доводилось видеть его таким… потерянным и подавленным одновременно, словно где-то глубоко в душе он и сам себя оплакивал, там, куда в любой другой момент постыдился бы заглянуть – ведь он сам выбрал свою судьбу.
Я точно помню, что война закончилась, но так и не могу сказать, в чью пользу. Помню только то, что из огня средневековья, выбираясь с планеты, я попала в пламя войны между несколькими крупными организациями. Один хрен – все ужасно, но в первом случае, обитатели планеты хотя бы верили в чистоту и искренность своего крестового похода, то эти организации просто сражались за ресурсы, патенты, влияние и во имя конкуренции. Несмотря на то, что я прониклась любовью Флекса к его миру, мир его был далеко не идеален, и ничем, в сущности, не отличался от иных знакомых мне миров. В конце концов, утопия – это миф, а правительственных сил и сил одного рыжего демиурга все же хватало на то, чтобы усмирить умников, не доводя до массового кровопролития и непоправимых для мира последствий.

Из подробностей я помню только две вещи: вид космического пространства в самом космическом пространстве безо всякой защиты и жар энергетического поля, которое создал вокруг меня Флекс, когда таким абсолютно психанутым образом он вытащил меня с корабля, на котором саботировали магический генератор. То, что я все еще жива, означает, что безумству храбрых со скидкой вовсе не венки, а любопытство и восхищение тогда, к счастью, заглушило всякое ощущение опасности и страх. Как потом объяснял мне трикстер, если бы я запаниковала и начала бы биться в энергетическом поле, он рисковал сжечь меня дотла, потому что вообще-то в этом поле не выживают, и чтобы сделать возможным мое перемещение внутри этого поля, температуру которого можно сравнить (в примерных пропорциях, конечно, а не в лоб) с температурой на Солнце, Флексу тогда пришлось угрохать все свои силы, и восстанавливался он очень долго, прикованный к постели.
Но то, что я видела, невозможно описать словами. Можно сказать, я в чем-то приблизилась к видению своей элементали, наверное. Конечно, сейчас легко судить, а тогда, я только и делала, что безвольно держалась за шею демиурга, лишенная слуха, не ощущавшая собственного тела из-за того, что пребывала фактически в невесомости, и смотрела большими и восторженными глазами на звезды. Это было красиво, поверьте, но повторять мне, надеюсь, не придется. Не то, чтобы после контакта с миром Эффекта Массы, мне было непривычно «шагать в атмосферу пешком», там не было доброго демиурга, который бы прокатил меня в вакууме, просто я не хотела бы, чтобы Флекс снова так вымотался.
Порой я вообще не понимала, с чего он так добр ко мне, но в те веселые годы моего жития в его мире, названия которого я тоже не помню, трикстер вел себя со мной как истинный джентльмен и как настоящий друг, который всегда скажет правду в глаза, со всей присущей ему жесткостью и язвительностью, размажет по стенке, выдирая с корнем из головы все сопутствующие оправдания, а потом, заботливо прижав к своим огненным перьям, ласково погладит по волосам и скажет «Все будет хорошо, прорвемся».

Жаль, что нам пришлось расстаться. Событие, послужившее этому расставанию причиной, по совместительству – последняя деталь, которую я ясно помню о том месте и том периоде.
Война корпораций все еще продолжалась, моя задница неизменно жаждала побывать затычкой в каждой бочке, и я пробовала на вкус свои силы и горизонты, партизаня вместе с Флексом на одной занимательной планете, которую можно было бы спутать с апокалиптической техногенной реальностью. Все дело в том, что вся планета целиком была заводом-добытчиком, принадлежавшим одной из организаций. Дело в том, что проводить магию для работы таких юнитов технологий как воздушные транспортные средства, космические корабли с их генераторами и многого другого, мог лишь определенный вид руды. Планета, на которой развернулась военная деятельность, была одним из крупнейших добытчиков данного ресурса и стратегически выгодной промышленной точкой для многих заинтересованных лиц.
Я встретила женщину. Ну… как сказать – встретила. Она накинулась на меня в одном из строящихся комплексов, на высоте в метров под сто, если не больше и оглушила сильным ударом. Всем своим видом и фоном она настолько отличалась от обитателей мира Флекса, что я просто не могла ошибиться в своей теории – она была пришлой, однако, моему миру и моему народу она не принадлежала тоже. Поначалу я подумала, что она могла быть какой-то левой наемницей, необходимой, чтобы сбить меня с толку, но действовала она весьма топорно, и все сказанные ею слова утверждали, что мы с нею встречались раньше. Это сейчас я знаю, что той женщиной была Элисса. Тогда все происходило слишком быстро – она с победным ликованием объявила, что здесь меня защитить некому и мы, наконец-то сможем разобраться в наших отношениях без посторонних вмешательств. Некоторое время в ходе этого диалога продолжалась наша потасовка – к счастью, от первого удара я оправилась достаточно быстро, но в какой-то момент она дотянулась до меня ладонями и схватила за голову. Я почувствовала нечто вроде сильного энергетического толчка или взрывной волны, как будто взрыв произошел прямо у меня в мозгу, а потом на сознание обрушилась боль и хаотичная, быстрая до тошноты череда образов.
Я почувствовала лишь, как ноги у меня отказали и как щека соприкоснулась с холодным полом. Смею представить, наверное, я корчилась там на полу в позе эмбриона, отчаянно проклиная ее. Она что-то говорила – кажется, удивлялась моей реакции, пыталась поднять меня и жарко ругалась, а моя реальность тем временем осыпалась рак разбитый витраж. Пришлось собрать всю свою волю в кулак, чтобы позвать Флекса, благо трикстер был настроен на мой энергопоток, и услышал зов незамедлительно.
Элисса тогда удивилась еще больше, потому что, кажется, была уверенна, что на моей стороне никого не может оказаться, тем более столь сильного. Не знаю, что и как Феникс с нею тогда сделал – я с трудом цеплялась за реальность, и разборка, которую они устроили там друг с другом, прошла сильно мимо меня. Я помню, как он торопился после, забирая меня оттуда, и как повторял суетливо, чтобы я ни в коем случае не погружалась в те мелькающие картинки, которые причиняли мне такую адскую боль. Мы не покидали планету на корабле – это я точно знаю, он просто переместился в столицу сквозь ткань мироздания. Я смутно осознавала людей вокруг себя и так же смутно ощущала какие-то магические манипуляции над своим телом и сознанием.
- Нельзя, - сказал кто-то. Из всех медицинско-магических терминов я тогда уловила и поняла только то, что неаккуратная деятельность со снятием блоков на воспоминания из прошлого воплощения повредила мне мозг. И то, что вот прямо сейчас ничего сделать с этим друзья Флекса не могли. Я снова почувствовала себя на руках у демиурга – он все еще твердил мне цепляться за реальность и постоянно разговаривал со мной. Я что-то бормотала – не помню. А потом меня как в ледяную воду окунули. Я почувствовала ветер и зимнюю свежесть воздуха. Ладони Феникса согревали мне виски потоками энергии. Покалывало, но состояние мое постепенно приходило в удобоваримую норму.
- Я задвину то, что было вскрыто обратно на свое законное место, - объяснял демиург. – Сделаю откат для сознания и восстановлю то, что было разрушено по возможности полноценно, но ничего не обещаю, но на этом нам придется расстаться.
Он втолковывал что-то о риске рецедива и ухудшения ситуации, но мое сознание плавно погружалось во тьму, и я его уже не слышала. Жаль, что я не помню пока, что случилось после, где и как я оказалась, и к какому отрезку моих скитаний относится этот отрывок, но Феникс своим общением со мной определенно расставил по полочкам многие моменты моего «я», моих мотиваций и последующих решений. Я благодарна ему за это.

@темы: жизнь, Хроники остроухой, Нездешнее, 2nd lvl

19:29 

Зарисовки из Oblivion. Эльфа на безденежье.

Your Sunset is my Moonrise.
Иногда мне кажется, что моя жизнь – это сплошное сумасшествие, и я просто сплю и вижу во сне Тамриэль, и все происходящее со мной лишь поток сознания, а я – безымянный юродивый на просторах Дрожащих Островов лорда Шеогората. Может быть, я давно обернулась деревом и проросла корнями в землю, впитывая яд безумия, а жизнь маленькой босмерки, упорхнувшей из родного гнезда в полет за мечтами и исключенной из Гильдии Магов из-за оказии с главой-чародеем - омут забвения для усталой листвы. Сон, и окончится он тогда, когда властью времен года я сброшу листву со своих уставших ветвей, и корни мои иссохнут.
После склоки в Плавучей таверне, когда я ударила пьяного стражника за приставания (такое у нас в Уотерфронте, к сожалению, повседневная данность), моя жизнь не то чтобы пошла под откос, но забавным образом поменялась и перестала быть похожей на размеренное существование воровки из Портового района. Встретившись в тюрьме, куда я угодила за свою дерзость, с императором в ту роковую ночь, я впервые за долгое время задумалась о будущем. Каждый раз, когда я нащупывала в потайном кармане Амулет Королей, который так и не удосужилась отнести в приорат Вейнон, я не могла не вспоминать о том, какими удивительными узорами порой переплетались нити судеб. И как меня только угораздило?

читать дальше

@темы: информация, зарисовки, Творчество, Нездешнее, THE ELDER SCROLLS, Oblivion

12:48 

Настроенческое.

Your Sunset is my Moonrise.
Что-то в этом... терзает сознание, бередит душу, лишает покоя. Что-то в этом сейчас.. мое. Что?

Cкачать Брат мой, брат... бесплатно на pleer.com

@темы: Нездешнее, размышления

10:31 

Рисунки

Your Sunset is my Moonrise.
Немного из последнего, под катом, изображения не нагрузочные, но большие:
Смотреть ++++++

@темы: Dark Souls, Oblivion, Нездешнее, Творчество

11:35 

Your Sunset is my Moonrise.
Хочу CSS с Гвиндолином.
Буду делать СSS с Гвиндолином.

-----------
И из вчерашнего, чтобы не забыть, потому что это стоит оставить в пространстве. Канал вещания "пространный бред".
Пока на работе делала монотонную работу, цепочка рандомных мыслей выдала следующий эпизод:

Сирена продала душу демону, чтобы быть рядом с любимым. Когда же она увидела, что любимый предпочел другую, она продала голос, чтобы избавиться от любви в сердце.

Смысл - по условиям первой сделки, душа сирены доставалась демону в том случае, если объект ее любви, в порыве взаимных чувств не поцелует ее в определенный срок. Сирена умрет с рассветом без такого поцелуя, оставив душу в распоряжение демона. Но она не умерла, потому что согласно договору второй сделки, демон лишил ее сердце любви, и у нее самой не стало никого, кого бы она любила.

@темы: размышления, Онлайн, Нездешнее, Игры, brainfucking

18:45 

- Прялка -

Your Sunset is my Moonrise.



У антиквара Джошуа было в жизни три — целых три! — великих счастья. Первым счастьем он почитал свою жизнь: ему довелось родиться в замечательном и спокойном городе, полном уютных улочек и клумб с яркими цветами и ползучими лозами. Старые стены домов были покрыты бархатным мхом, а солнце прогревало поутру камень дорог. К полудню тени от старых статуй в парке укрывали скамейки, позволяя вдали от сует насладиться обеденным перерывом. Его зажиточная семья могла позволить сыну хорошее образование, и он не был обременен с детства тяжелым трудом, чтобы у него было время развиваться духовно, тренируя свое воображение и утоляя любопытство.
Вторым счастьем Джошуа была его антикварная лавка. Он искренне любил дело всей своей жизни и радовался тому, сколько диковин, хранивших чужие истории, ему удалось раздобыть за добрый десяток лет. В лавке он работал всегда один, словно добрый волшебник, следил за чистотой и порядком, и мог любому посетителю рассказать пару-тройку волнующих фактов про интересующий предмет.
Третьим, самым светлым и ярким счастьем его была молодая жена, Милена. Красивая в своей простоте, улыбчивая и нежная девушка, дочь булочника. Вот только над счастьем сгустились уж месяц как черные тучи: Милена хворала, и ни один лекарь, ни одна ведунья не могли ей помочь. То ей на день или два становилось лучше, то вдруг опять проклятая болезнь брала верх, сжигая бедную женщину.
— Говорила я тебе, не женись ты на этой бедовой девице! Здоровьем слабая — в хозяйстве пользы никакой, да и детей тебе как рожать будет? Приданого — и того кот наплакал! Проклятье, а не жена! — причитала мать Джошуа, приходя к сыну, чтобы сидеть с больной, пока он работает в лавке.
— Довольно, матушка. Ты опять за свое? — Джошуа устало покачал головой. — Сколько еще мне тебе повторять, что я не стал бы и дня своей жизни тратить на супружество с нелюбимой женщиной, будь она пусть и трижды богатой!
— Дурак! Я же о тебе забочусь!
Джошуа скривился. Он мог бы поспорить и собирался, но не успел: снаружи раздался скрип колес, цокот копыт и звон колокольчика, который предупреждал о приближении посетителя. В одном матушка была совершенна. Она никогда не мешала сыну работать. Этот день был не исключением, и она поспешно скрылась из виду, застучав каблучками по лестнице, ведущей наверх, в жилую часть дома.
Меж тем распахнулась входная дверь, и в лавку, погруженную в полумрак, из яркого света дня зашла маленькая девочка. Ее ножки, украшенные узорными сапожками и светлыми кружевными чулками, ступали с необыкновенным изяществом по мере того, как их хозяйка, продвигалась вглубь помещения. Джошуа моргнул, заставляя себя, наконец, поднять взгляд и рассмотреть гостью. На девочке было дорогое пальто темно-серого цвета, расшитое блестящим черным бисером. Из-под мехового воротника кокетливо выбивалось перламутровое кружево платья, по хрупким плечам струились невиданной длины черные волосы, а голову, словно корона, украшала декоративная шляпка в тон пальто.
— Здравствуйте, господин антиквар, — девочка остановилась в паре метров от мужчины и подняла голову, одарив Джошуа приветливой улыбкой.
— Здравствуй, прелестная малышка, — он неуверенно улыбнулся в ответ. — Если ты и впрямь не перепутала мою лавку с какой-нибудь другой, то я охотно расскажу тебе о любом предмете в этой комнате, какой тебе только понравится.
— О, поверьте, господин антиквар, я попала как раз туда, куда было необходимо попасть, — девочка загадочно наклонила голову на бок.
Она напряженно сдвинула брови и принялась крутиться, осматривая представленный в лавке товар.
— Может быть, показать тебе куклу? Фарфор, из которого сделано ее тело, был зачарован на прочность самим придво…
Девочка властно вскинула руку, призывая Джошуа к молчанию. Тиха и немногословна, как ожившая тень, она скользила между витринами, как будто уже знала, что ищет. И куклы ее совсем не интересовали. Гостья неспешно обошла всю лавку, останавливая пристальный взгляд на каждом предмете — и каждый был не тем, что она ожидала найти. И если вначале ее небольшого паломничества Джошуа был изумлен и сбит с толку, не понимая ее и оттого испытывая дискомфорт, то теперь его охватило профессиональное любопытство: за каким же сокровищем охотилась эта странная девочка?
Разгадка нашлась в самом неприметном углу. Красивая старинная — как и все в лавке — прялка, которая как-то сама выбрала совершенно невыгодное с точки зрения привлечения внимания посетителей место. И только игла на кончике веретена, длинная и острая, иногда зловеще блестела в всполохах света.
— Я хочу это, — сказала девочка, остановившись и нежно поглаживая темную древесину прялки.
— Ты, верно, любишь те самые сказки! — разгадка в понимании Джошуа оказалась наипростейшей. Он ни за что не поверил бы, что такой тепличный цветочек, каким казалась эта девочка, знала работу пряхи. Значит, оставались только сказки, оживленные детским воображением.
Гостья, почти скрывшаяся в темноте угла, издала колкий смешок. У Джошуа по спине пробежали мурашки — дети так не смеются. Так цинично и хищно.
— Вы знаете красивую сказку? — поинтересовалась гостья.
— Кто же не знает сказку о спящей принцессе, уколовшейся о заколдованное веретено прялки? — изумился антиквар. — Принцесса, проклятая злой колдуньей, уснула беспробудным сном на многие годы, пока принц, влюбившийся в нее с первого взгляда, не спас ее поцелуем любви.
— Звучит очень мило, — скривившись, отметила девочка.
Пока Джошуа говорил, ее пальцы блуждали по прялке: привели в движение колесо, погладили веретено, осторожно прошлись по игле и замерли над острием.
— Неужели вам не кажется, что вся эта сказка шита белыми нитками? Для романтических дев, которые любят мечтать по вечерам у окна. Но для человека думающего, эта история звучит совершенно неправдоподобно.
— Неужто? Между прочим, прялка мне досталась от потомков той самой принцессы.
— Я думаю от боковой линии династии, — хмыкнула девочка. — Изрядно обедневшей и отчаянно пытавшейся поправить свое состояние.
— И как же, по-твоему, должна эта история выглядеть в реальности? — Джошуа позволил себе пропустить в голос нотку раздражения. Ребенок с таким подходом к жизни в свои — сколько? Семь-восемь лет? — просто не мог быть нормальным ребенком.
— О, я вам расскажу! — голос девочки возбужденно дрогнул, словно только этого вопроса она и ждала всю жизнь. — Принцесса действительно жила на свете. И было у нее все: и любящие родители, и звонкий смех братьев и сестер, и жених, который ради нее одной пошел бы на все, что только угодно. И любовь подданных: принцесса была недурна собой и любима. И так ее будоражила эта любовь, что она волей не волей только и хотела день ото дня чувствовать и получать ее все больше и больше. И вот в один прекрасный день ей показалось, что жених с нею не так нежен, как прежде. Что грустен он и нелюдим. И в ее маленьком эгоистичном сердечке зародился страх, что больше она нелюбима. И так ее изъел этот страх изнутри, что принцесса отыскала в лесу колдунью, пришла к ней с дарами и взмолилась, чтобы колдунья придумала страшное испытание, которое бы доказало ей, принцессе, любовь ее суженого.
«Дай мне такой яд, — говорила принцесса, — чтобы тело мое погрузилось в беспамятство. И чтобы только искренней, истинной любовью, можно было снять этот сон!»
«Да ты ума лишилась! — ответила ведьма, брезгливо оттолкнув принцессу. — Иди домой, пока я добрая, и думать забудь об этой дурости! И вообще — не моя это сфера!»
Принцесса, услышав такой ответ, рухнула пред ней на колени и, став еще более жалкой, принялась умолять ее исполнить просьбу.
«Что хочешь — проси, — сказала. — Все сделаю. Все получишь!»
Ведьма вздохнула и велела принцессе заказать у мастера особую прялку, с иглой на кончике веретена.
«Будет тебе испытание», — пообещала она, отпуская принцессу и не приняв ни одного ее дара.
Принцесса вернулась домой и выполнила все, что ей наказала колдунья, а после, когда села за пряжу, укололась о веретено и погрузилась в беспробудный сон.
— Ну, а потом жених, конечно, разбудил ее поцелуем?
— Нет. Потом она умерла, — с улыбкой поправила девочка.
— Как же так? Неужели суженый не любил ее?
— О нет! Несчастный принц что только ни делал, чтобы найти лекарство. Он исколесил ни одну страну, обращался к волшебникам, к Хранителям, но никто не знал, как помочь ему, до тех пор, пока он не нашел ту самую колдунью. Та подсказала ему разгадку, и он помчался обратно, к любимой, а когда подарил ей тот самый поцелуй, она умерла.
— Значит, ведьма их обманула?
— Обманула? — девочка вскинула брови. — Она никогда никому не лгала. Просто принцесса лишь позволяла себя любить, а сама любила лишь любовь к себе. Истинная любовь не существует. А если бы и существовала, то поверьте, господин антиквар, она бы не требовала доказательств, заставляя того, кто любит, страдать.
Джошуа и сам не заметил, как девочка умудрилась оказаться в дверях, собираясь переступить порог и вернуться обратно в ясный день. На миг ему показалось, что он был не здесь, а где-то далеко: во дворце среди роскоши и даров, среди веселого смеха и видел прекрасное без единой несовершенной линии лицо жадной до чужой любви принцессы.
На миг ему показалось, что рассказ так буднично и непринужденно слетал с уст самой ведьмы, но перед ним все еще стояла лишь маленькая девочка с очень странным воображением.
— Спасибо. Эта прялка как раз то, что я давно искала, — девочка слегка обернулась и подарила ему еще одну улыбку. — Завтра за ней зайдут мои слуги. Поверьте, плата будет достойной.
Джошуа послушно кивнул.
— Кстати, — она задумчиво сдвинула брови, словно вспомнила что-то очень важное. — Ваша жена ведь очень любит вышивать, да? Тоже работает с иглами?
Антиквар удивленно моргнул, но прежде чем он успел спросить, при чем тут его жена и ее любимая вышивка, девочки и след простыл. Только было слышно, как удалась от лавки карета.
Подумать только: сколько жизней может сломать одна единственная, ничем не приметная, рабочая игла. Антиквар запустил руки в волосы, притих и прислушался. Весь дом, казалось, погрузился в тяжелое молчание. Новых посетителей не предвиделось, и Джошуа решил подняться наверх и проведать жену. Милена забылась беспокойным сном и тихо, печально бормотала во сне. Матушки рядом не оказалось. И где же, спрашивается, была эта несносная женщина, когда больше всего она была нужна больной? Джошуа бесшумно слонялся по комнатам, пока не заметил приоткрытую дверь в рабочую комнату жены. Матушка склонилась над письменным столом, над вскрытой корзинкой с шитьем и аккуратно, изящным пинцетом придерживая иглу, опускала ее в лекарственный пузырек без наименования и аптекарской этикетки.
Джошуа снова почувствовал тот знакомый холодок от хищной и циничной усмешки его недавней гостьи. Как много жизней может сломать одна единственная, ничем не приметная рабочая игла — слова повторились в его голове, но уже тонким, вкрадчивым голосом девочки.
— Матушка — это и есть ваша забота?! — гневный оклик заставил женщину вздрогнуть и обернуться. Иглу она выронила и та скрылась в пушистой глади ковра.
Она думала, наверное, как объяснить сыну увиденное, а Джошуа меж тем, посетила мысль о том, как много проблем может исправить, припрятанный в кармане жилета охотничий нож.

@темы: Творчество, Нездешнее, 2nd lvl

[Обитель удивительных заскоков]

главная