Your Sunset is my Moonrise.
Это крик души, за который мне стыдно, но он настолько давно грызет меня, что я просто больше не могу молчать в тряпочку. Иногда мне кажется, что когда я задумываюсь об этом, то у меня просто едет крыша и мне хочется сорваться куда-нибудь подальше, поглубже, в норку, в тишину и темноту, в холод, где хорошо, спокойно и атрофируются все чувства и эмоции.
И не надо говорить мне, что было бы желание - то сможешь, захочешь, найдешь способ, преодолеешь барьер. Тот, кто еще мне заикнется на тему "возможно все, ищи, вертись, интересуй, снижай планку, меняй планку" - улетит в такие дали, что не найдет дорогу обратно, я вас, таких, заведомо ненавижу, потому что все эти красивые слова и советы ничего не стоят. Вы не были в шкуре того, кто испытывает подобные проблемы, а если были, то не надо лицемерить: вы прекрасно знаете, из чего состоит это варево эмоций на каждый компонент до тысячной доли меры.
Я когда-то была экстравертом. Я всегда была не совсем нормальной, но это как в сеттинге про Алису, это та ненормальность, которая является нормой индивидуальности (только стоит учесть, что в детстве проанализировать это и прийти к данному выводу нереально по внешней сумме факторов). В детстве у меня не было близких друзей. Я ни с кем не делилась тайнами, секретами, ни с кем не общалась ближе, чем просто прийти в гости, пригласить в гости, пойти на площадку погулять, поиграть. В детстве я не испытывала бурного фонтана эмоций. Мне было все интересно в определенной мере, но ничто не трогало за душу. То единственное, что действительно было моим миром, тем, настоящим, который заставлял меня ощущать и пробовать жизнь на вкус, всегда были те миры и истории, которые вертелись у меня в голове. Я никогда не выдумывала их, они приходили сами. Чесались как комариный укус и были прекрасны как тысячи звезд над морем во время полного штиля. Они никогда не были справедливыми и радужными, но в них всегда боролись за свое счастье и счастье своих близких, и за долг, и за честь.
Они были, как это сейчас модно называть, «ориджиналами», были и «фандомными», хотя в мелкости я и слов-то таких не знала. У меня не было интернета, не было компьютера, да и желания записывать не было вообще. Я ходила гулять с матерью и, будучи тогда еще совершенно открытой душой, искренне делилась с нею тем, что я вижу.
И знаете что? Она всегда закатывала глаза и делала мне одолжение. Я не хотела от нее похвалы, не хотела тогда и критики (я еще не расценивала себя как писателя/художника, который записывает и зарисовывает те картины, которые его посещают), я, черт возьми, хотела, чтобы она чувствовала это со мной. Обсуждала судьбы, сопереживала, или осуждала, волновалась за кого-то или гадала, а что же будет с кем-то, как на него повлияет та или иная ситуация? Я просто хотела не быть там одной, ведь там было так интересно.
Вы думаете, дети не замечают, с каким настроением с ними разговаривают, как к ним относятся? Не чувствует этой скрытой эмоции «как ты мне надоела со своими глупостями!», не чувствует снисхождения? Три раза ха. Это било меня каждый раз, и из раза в раз, до подросткового периода я наступала на эти грабли, гадая, что же я делаю не так…
Но это все присказка. Сказка о том, что сейчас и очень давно, я испытываю жесточайшие трудности в коммуникации, и я могу месяцами ходить вокруг да около, к примеру, чтобы написать и познакомиться с кем-то, и так и не решиться этого сделать. Молчание бьет меня до сих пор. Молчание – мой самый страшный кошмар.
Это не распространяется на все вокруг. Для разнообразия я скажу, что работа и взаимодействие с людьми по бытовым-деловым вопросам, взаимодействие на тему погоды/политики/жизни/быта/последних новостей определенных сфер у меня проходит на ура, я делаю это довольно легко и непринужденно, разве что применяю в ограниченных дозах, потому что мне трудно физически сейчас много общаться.
Если речь заходит о том, что мне дорого, тут наступает ступор и кошмар, до дрожи, до обмороков, до слез и истерик. И да, я не желаю слушать о себе диагнозы, спасибо, я сама их способна поставить и разобрать по пикселям.
Писать этот пост осмысленно и последовательно по мере приближения к эпицентру, болевой точке, мне все сложнее. Честно говоря, от одного его написания, у меня болит голова, щиплет глаза от слез и хочется впасть в агрессивно-слезную истерику, потому что надо же как-то прикрыть мягкое брюшко и выставить шипы, чтобы никто не ударил, но я постараюсь продолжить и закончить его, если не гладко, то хотя бы понятно.
С древних пор моего детства не изменилось ровным счетом ничего: я все такая же. Есть более глубокие поправки, оговорки, уточнения, но все это не важно. В конце концов, то, что должно остаться в секрете для среднестатистических обывателей так легко замаскировать, одеть в синонимы и метафоры, что все остается понятным, но в то же время, определенные детали просто остаются неочевидными, выдвигая на первый план суть и сюжет того, чем хочется делиться. И речи мои, собственно, об этом, поверхностном пласте, исключительно о нем.
Когда я обо всем этом думаю, я начинаю чувствовать себя опустошенной, ненужной, ненормальной. Когда я пишу, когда я рисую, когда не могу найти тех, с кем на одной волне я могла бы поговорить на любимые темы вне дома. Я не говорю о фидбеке, понимаете? Я не хочу и не требую, чтобы меня гладили по головке, нахваливая, и чесали за ушком. Это же скучно, понимаете? Несомненно, когда речь касается моих текстов, мне важно было бы слышать и читать комментарии на тему нравится-нет, желательно с дополнениями, чтобы понимать, куда смотреть, в какую сторону развиваться… но больше желанно именно вовлечь в историю, увидеть, что кто-то тоже стал частью этого.
Сначала я думала – ну бывает, может, тексты не достаточно читабельны. Но глядя на статистику, поняла, что – нет, читабельны. Даже до конца читабельны, а не просто на пару фраз. Но везде эта окружающая меня тишина. Молчание, которое как вакуум, в котором морально просто умираешь. Для кого я говорю? Для кого рассказываю? Нет-нет, не только на публику. Я не прекращу рисовать и писать, даже если вообще никому не буду этого показывать, это нравится мне. И не надо мне говорить, что, мол, если хочешь откликов, пиши на популярные темы, популярные жанры, популярный слеш и так далее. Не буду. Я не хочу заворачивать в конфетную обертку говно. В ту же степь мои попытки общаться в ДС-сеттинге.
Но чем больше я чувствую свое одиночество, тем меньше у меня сил на то, чтобы преодолеть свою фобию коммуникации. Я не могу просто взять и быть искренней, я не могу отделаться от мысли, что надоедаю другим тем, что пишу им и пытаюсь общаться. Я не могу просто взять, переломить себя и вести себя так, подавать себя так, словно предлагаю себя подороже. Мне трудно и страшно общаться на форумах, на том же нексусе. Для меня написать кому-то – это тяжелейший психологический шок, и если я это все-таки делаю, у меня потом долго еще трясутся руки, темнеет в глазах, наворачиваются слезы и голова находится в полном сумбуре. Я карабкаюсь, понимаете? Я все равно стараюсь общаться, потихонечку, понемногу, аккуратно. Но я не понимаю, что со мной не так. Я всегда вежлива, тактична и стараюсь быть ненавязчивой с теми, с кем хочу завести общением. Может быть, немного тушуюсь и палюсь в волнении и застенчивости, но я не привыкла и не хочу выпячивать грудь и играть в петушка. Но, видимо, со мной что-то не так, как же я устала.

@темы: размышления, психи на линии, brainfucking