Непокорный Суслик
Your Sunset is my Moonrise.
До главных ворот Анвила я добралась на исходе дня. Если бы не Пепел, наш общий Уотерфронтский любимчик, смешной серый в яблоках жеребец, я бы еще надолго задержалась в Скинграде, а потом убила бы лишнее время на объезд, и, наверное, потратилась бы на ночлег в какой-нибудь придорожной таверне. Я не любила без необходимости светить своими навыками, ну, а девушка, разгуливающая одна по ночным дорогам — это просто подарок, перевязанный алой ленточкой, для бандитов. Не то, чтобы я очень сильно их боялась, но предстать перед почтенной матушкой изрядно потрепанной и, не дай Девять божеств, израненной, было смерти подобно.
Еще с самого детства каждый мой синяк, каждая ссадина и царапина, каждая набитая шишка приравнивалась ею к катастрофе даэдрических масштабов. «Ведь могут остаться шрамы!» — причитала мать и с упорством достойным лучших воинов Императора напоминала мне о необходимости выйти замуж и нарожать ей кучу внуков.
Вообще-то, в гробу я видала этот «замуж». Как и все дети в моем возрасте, воспитанные на сказках о приключениях, на байках моряков в портовом трактире, вокруг диких, изнеженных теплым климатом земель Анвила, вокруг древних фортов и айлейдских руин, я мечтала стать великой волшебницей, ловкой авантюристкой и искательницей приключений.
Моя мать была и до сих пор остается служанкой в графском замке, и росла я, предоставленная сама себя, дрейфуя по городу от гильдии магов к гильдии бойцов, а оттуда аккурат на учения городской стражи. Когда мне исполнилось восемь, графский алхимик уличил меня в магических способностях: заигравшись, я совершенно случайно подожгла ковер на полу в его лаборатории. К счастью, он не стал бить тревогу, и, почесав затылок, предал мне воодушевляющее ускорение пинком под мягкие полупопия в сторону Гильдии, где я, наблюдая понемногу за знакомыми мастерами школы разрушения, училась контролировать свой дар.
Тогда я и знать еще не знала, что лет через шесть моя милая матушка будет рыдать кровавыми слезами, отпуская меня учиться в отделение Гильдии в Чейдинхолле. И уж точно умерла бы от горя, если бы узнала, что после совершенно нелепого инцидента с Фалкаром, его главой, из-за которого меня вышвырнули на улицу, я подамся в воровки в Имперской столице.
Ну, то есть я вовсе не хотела становиться воровкой и не видела в этом занятии никакой романтики, но судьба моя сложилась очень странным образом. Несколько лет я проучилась в Чейдинхолле, параллельно изучая все доступные мне книги по истории и заваливая специалистов своими сочинениями на тему древних айлейдов. Мой интерес к этому эльфийскому народу всегда балансировал на грани фанатизма, хотя, в отличие от других мне подобных «любителей», я никогда не питала иллюзий о них и их взаимоотношениях с другими народами Сиродиила. Никто не совершенен, правда? Если внимательно покопаться в истории, люди и во время восстания Алессии, тогда еще будущей императрицы, во многом не уступали по уровню жестокости айлейдам, но победителей не судят, а историков, алчущих докопаться до правды без украшательств тех или иных сторон, на самом деле не так много.
Впрочем, все это лирика. Два года моей жизни в Чейдинхолле пролетели почти незаметно. Это была сложная, но в целом счастливая жизнь. По крайней мере, никто не тащил меня замуж и не пытался каждый вечер за ужином познакомить меня с очередным потенциальным кавалером, который, как оказывалось, в детстве подкладывал мне жаб в кровать. Единственным в действительности неприятным фактором был сам Фалкар, глава Гильдии. К тому, что он был строг и брезглив к стажерам, все давно привыкли, но этот напыщенный альтмер любил приставать к ученицам, а одна из нас была настолько неразборчива, что своим поведением и согласием позволила ему думать, будто все мы такие. Когда Фалкару приспичило в очередной раз и он зажал меня в углу, я ударила его по голове учебником и сбежала. Увы, я имела неосторожность задеть хваленое альтмерское самолюбие, и несколько дней спустя меня обвинили в краже редкой и дорогой книги. Как бы я не отрицала свою причастность, книгу нашли припрятанной в моем прикроватном сундучке посреди вещей, и переубедить мастеров мне не удалось.
Меня выгнали, и самым разумным было бы вернуться в Анвил к матери, но я не хотела ни позориться, ни выходить замуж тоже. В слезах и соплях, как самая настоящая истеричка, я кое-как добралась до Имперской столицы в надежде найти справедливости в стенах Университета и приструнить Фалкара, и только когда меня выставили и оттуда, не просто не поверив ни единому слову, но даже выслушать меня не желая, я поняла, насколько была наивна. Денег у меня не было, думать не хотелось, хотелось только жалеть себя. Погруженная с свои обиды, я сама не заметила, как оказалась в Уотерфронте. Портовый район Имперского города сулил неприятности всем чужакам, не способным за себя постоять, и если в темноте я не наткнулась на Метредель, когда пошла на шум веселья в Плавучей таверне, то неприятности были бы мне обеспечены.
Слово за слово мы разговорились, и она взяла меня под крылышко, объяснив, что пока Уотерфронтские не примут меня за свою, ночью на улицу мне лучше не соваться. В ее хижине я провела три дня и три ночи, рыдая в подушку и гоняя своим воем всех домашних клопов, до тех пор, пока моя новая знакомая не намекнула мне недвусмысленно, что за еду было бы неплохо и поработать. Мне было вообще все равно, чем заниматься, а Метредель не придумала ничего лучше, чем притащить меня на сборище воровской гильдии прямо к своему дуайену. Вообще-то все кандидаты на вступление в гильдию, если таковые вообще находятся, проходят какой-нибудь экзамен из разряда — пойди туда, не знаю куда, останься незамеченным и не топай как слон, укради пятую книжку в заднем ряду двенадцатого шкафа слева, но меня приняли без всего этого кошмарища. На самом деле, я сбилась со счету, скольких Дэйдра, в каких позах и соотношениях помянул Арманд Кристофф, когда узрел чужачку в моем лице на сборище. Он рвал и метал, разве что не отплясывал, напоминая Метредель о том, как важно оставаться в тени, мы сделали несчастные глаза, и вид мой, по всей видимости, был настолько жалок, что Арманд сжалился. Он велел Метредель взять на себя ответственность за мое благополучие и благоразумие, а также обучение уму разуму и воровским навыкам. Все логично, в общем-то, принцип «ты привела, ты и выгуливай» сработал на ура. Так и началась моя жизнь в гильдии Воров, существование которой с таким упорством отрицала городская стража.

Читать дальше

@темы: творчество, THE ELDER SCROLLS, Skyrim, Oblivion