Непокорный Суслик
Your Sunset is my Moonrise.
Теплый чай согревал руки. Было не холодно, нет. По крайней мере, не физически. Она сидела за столом, глядя в пустоту, и думала. Какое, в сущности, нелепое расставание. Предназначение? Миссия? Да они что, рехнулись? И на этих людей она тратила свое время… и эмоции. Было опять грустно. И липко. И больно. Некоторые люди, они вот такие, да: сначала подолгу молчат, потом выясняется, что ты в их глазах принимаешь какие-то совершенно неестественные очертания. Где-то кто-то деликатно промолчит, а потом ты будешь из раза в раз открывать в себе новые стороны. Не удивляло, нет. Кипело, как вода в чайнике, и не оставалось слов, кроме глухого молчания. Это была не обида. Такие обиды она давно переросла. Привыкла к тому, что из раза в раз наступала на грабли, потому что не могла по-другому. Закрыться и жить в вакууме? Не доверять никому? Было. Клялась себе, обещалась, и что вышло из этого? Вновь и вновь, из раза в раз – слово за слово, песня песней, как будто ее ударяла какая-то незримая искра и чувство привязанности вспыхивало вновь. Тихо так, безмолвно. Она давно утратила непосредственную способность выражать свои чувства за несколькими исключениями, самых близких, членов ее Семьи.
За тот злосчастный разговор она услышала не одно действительно колкое для себя слово, но вежливо выслушивала и давала ответы просто потому, что ее обязательства и жизненная позиция приучили ее быть вежливой. И все-таки она ощущала себя облитой грязью дважды: от того факта, что с ней говорили через посредника, как будто через адвоката, и от того, что интимных, болезненных тем коснулся чужой для нее человек. Она ощущала себя подростком в песочнице, где дети, испугавшись большой тети, попрятались за мамины юбки.
Ситуация, казалось, повторяла местами другую, уже миновавшую. Разве что от "одного ее имени" в обморок не падали, а просто испытывали тяжесть от каждой попытки общаться.
Ей сказали, что это она воспринимает все неверно и остро, и что им просто хотят помочь выяснить отношения.
Она поставила чашку на стол и презрительно фыркнула. Зря она не пошла на конфликт и не сказала, что подобным образом отношения выясняла, наверное, классе в седьмом школы, а сейчас ей почти тридцать и школу она давно закончила.
Несомненно, легко ошибаться в людях, когда они сначала позиционируют себя одним образом, а потом внезапно выдают тебе совершенно другое. Ты ждешь от них одного и ведешь себя в соответствии с установленной системой координат, будучи ни сном, ни духом, что кто-то просто не потрудился открыть рот и словами русского языка прояснить с тобой, заявленным близким существом, какие-то моменты недопонимания.
Она вновь положила руки на чашку и бесстрастно вздохнула, чтобы почувствовать аромат. Она редко пила черный чай, предпочитая зеленый. Но этот казался ей вкусным.
По крайней мере, она чувствовала себя так, словно избавилась от балласта. Быть эмпатом трудно, и каждый раз, когда между тобой и кем-то близким из земли вырастает ледяной шип – это больно. Каждый раз обжигаешься, каждый раз ранишь руки в кровь. Чувствуешь, как к тебе относятся…
Раньше она пыталась реанимировать труп. Сейчас была рада, что, наконец, похоронила ее. Некромантия уж точно не входила в число ее хобби.
В блокноте снова красовался набросок. Опять портрет. Опять он. Она коснулась пальцами обведенных черной ручкой линий и улыбнулась.

@музыка: Boy Epic - Scars

@темы: brainfucking, жизнь, размышления