Непокорный Суслик
Your Sunset is my Moonrise.
Вообще на фикбуке, где я изначально выкладывала (и продолжаю выкладывать) данную работу у фанфика есть небольшое предисловие, написанное по причине того, что фанаты сеттинга Дарк Соулс, с которыми мне доводилось пересекаться по большей части - особые люди, с которыми крайне трудно общаться адекватно с позиции моих рациональных, ищущих даже в магическом мире адекватные объяснения и четко отделяющих историю от мифологии взглядов, с позиции взрослого существа, которое делит больную фантазию японцев на 2, а то и на 3, и в принципе с моей мировоззренческой позиции. Поскольку мой дневник читают минимум дайри-обитателей (как мне кажется, по крайней мере), считаю выкладывать это "предисловие" от автора тут неосмысленным. За сим небольшая шапка к тексту, стандартная для фанфиков, и сам текст.


Название: Реквием
Персонажи(и пейринги, как любит допытываться фикбук): Матиас (Избранный Мертвец), Тиана (ОЖП)/Гвиндолин Темное Солнце, Квилааг, Прекрасная Госпожа.
Жанр: Психология, фэнтези, даркфик
Предупреждения: Смерть персонажа. Персонажей. Всех. Нет правда, всех упомянутых выше. В тексте присутствуют сцены изнасилования, без подробностей, но они там есть.
Пара слов от автора: Все права принадлежат создателям игры.
Пара слов от автора ver.2: Несмотря на то, что я затрагиваю в фике темы абьюза, насилия, психологического насилия с совершенно разных, но с очень знакомых лично для меня сторон, я не ассоциирую себя ни с одним из персонажей текста.
Пара слов от автора ver.3: Посвящается моей половине. Самому терпеливому и понимающему существу в моей жизни.

Здесь лежит первая глава.
Здесь лежит вторая глава.

Рыцаря звали Солер.
Шлем нелепой формы, такой же нелепый и по-детски наивный рисунок, изображающий Солнце, на доспехах, нелепая неловкость в голосе и совершенно ненужная вежливость.
Он был из Асторы, если не лгал, и стал нежитью, чтобы совершить свое собственное паломничество в Лордран. Он, кажется, знал о Пророчестве, но судьба нежити интересовала Солера в последнюю очередь.
Когда рыцарь коротко поведал им о цели своего путешествия, не переставая безмятежно любоваться призрачно-прозрачными полосами света, пробившимися сквозь серые тучи, Матиас едва не схватился ладонями за живот в приступе язвительного хохота.
- Солнце он ищет, ха! Нет, ты слышала это?!
Разбойник обнажил желтые зубы, скорчив перед рыцарем насмешливую рожицу, как если бы перед ним стоял полураздетый безумец без тени ясного сознания во взгляде. Тиана уже без удивления отметила, что он сейчас в большей степени напоминал малолетнее дитя, впервые узревшее бродячих артистов, нежели Избранного.
- Пойдем, - Матиас неожиданно быстро успокоился и толкнул ее в плечо, указывая в сторону виверны, засевшей на мосту, который разделял верхнюю часть города на две части.
- Мы могли бы помочь друг другу, - Солер меж тем вел себя так, словно ни одна колкость, отпущенная в его сторону, не попала в цель.
Невозмутимый и добродушный тон рыцаря исключал всякую возможность провокации. Тиана изобразила скорбную мину и закатила глаза, показывая всем своим видом, что подобные предложения более чем бесполезны. Матиас брезгливо фыркнул, почесывая щетинистый подбородок.
- Мне не нужна помощь чудака с мечтаниями в духе юных девственниц. Проваливай отсюда, пока я не нашел причину, чтобы помять твой ведрообразный шлем.
- А, ты стремишься всем вокруг доказать свою превосходящую силу, - Солер усмехнулся. – Понимаю. Что ж, если ты вдруг передумаешь, просто позови меня.
Создавалось ощущение, что рыцарь из Асторы снисходительно улыбался в спину уходящему Избранному.
Тиана, не спеша догонять своего спутника, устало покачала головой, и немного мрачно, как бы извиняясь, уставилась на Солера.
Он был из Асторы. Как и она сама когда-то давно, еще будучи живой. Тот факт, что они оказались земляками не давал ей покоя, и в тайне она надеялась, что встречаться они будут как можно реже. Тем временем рыцарь лишь неловко пожал плечами и заговорил с нею первым.
- Ума не приложу, что такая спокойная и скромная женщина делает с этим неотесанным невеждой. Разве вам приятно, когда с вами обращаются подобным образом?
- Это не вопрос личных предпочтений, - неохотно и со вздохом боли отозвалась Тиана.
Она молилась о том, чтобы рыцарю не взбрело в голову повести с нею долгую светскую беседу: обижать Солера отказом после того, как Матиас без тени сомнений насмехался над ним, ей не позволяла совесть. Для человека, впервые встретившего Избранного со всеми особенностями его характера, выставленными напоказ, рыцарь выдержал агрессивные нападки Матиаса с неожиданным достоинством.
Тиана уже успела выучить, как работала проверенная схема общения ее спутника с окружающими разумными существами: если громкие слова о герое пророчества не давали должных результатов, он расставлял «сети», нарываясь на конфликт, провоцируя и задирая собеседника, а затем попросту убивал всех, кто терял контроль и вступал в открытое столкновение, чтобы потом отобрать у жертвы все имеющееся добро, включая то, что Матиас считал самым ценным для себя в его нынешнем состоянии.

Тиана вовсе не желала становиться его сообщницей в этих грязных играх, несмотря на то, что обязательства, возложенные на нее наставницей, подразумевали необходимость помогать Избранному тогда, когда его жизни грозила опасность, даже если эта опасность была результатом его собственных не слишком дальновидных решений. Пустой Избранный бесполезен для пророчества, а значит, бесполезен и для Прекрасной Госпожи. Тиана могла и не верить в то, что исполнение предначертанного может помочь больной паучихе, но в это верила Квилааг, и это было куда важнее.

- Он заставляет вас силой следовать за ним? – голос Солера вернул женщину в реальность.
Рыцарь спрашивал, кажется, не скрывая искренней тревоги за ее судьбу, однако Тиана лишь покачала головой. «Силой» Матиас принуждал ее только к любовной близости, но она не собиралась рассказывать об этом кому-либо, по крайней мере точно не Солеру.
- Не заблуждайтесь в своем мнении обо мне, - сказала Тиана. – Мы с ним преследуем разные цели, но путь к их достижению один. Возможно, мы не такие разные, как кажемся на первый взгляд.
Она неуверенно повела плечами и нервно оглянулась в сторону моста. Там, за их спинами, слышался раздраженный рев виверны, а жар ее пламени, казалось, чувствовался даже здесь, несмотря на прохладный ветер и запах дождя.
- Мне стоит отправиться следом за ним, пока не случилось ничего непоправимого. Надеюсь, что вы побережете себя, Солер. Пусть благоразумие будет частью вашей отваги.
В самом деле, ей не было дела до Солера. Наверное. По крайней мере, она в этом себя убеждала. Но Тиана, все еще невольно касаясь болезненных воспоминаний, в глубине души жалела, что действительно достойные люди покидают ее родные земли. Может быть, рыцарь с символом Солнца и был чудаком и мечтателем, да и в словах Матиаса, несомненно, присутствовала доля справедливости, но все же она искренне пожелала Солеру удачи, подумав о том, что в окружающем мире и без того много разочарования. Ели уж и найдешь, что ищешь, главное не обмануться и не понять впоследствии, что искал на самом деле нечто иное.

Матиас укрылся от дыхания виверны в небольшом закутке на мосту. Огонь здесь не смог бы достать его, но и мужчина очутился неожиданно для себя в тупиковом положении: выйти на открытое пространство, разделявшее его и башню, за которой пролегал дальнейший путь к церкви с одним из пророческих Колоколов, и не подставиться под удар твари он никак не мог. Тиана рассудила, что в целом ситуация их была вовсе не плоха: разбойник, пока она беседовала с Солером, лихо расправился с Пустыми солдатами, преграждающими подходы к закутку, и теперь, никто, по крайней мере, не мог ударить им в спину. Она аккуратно, стараясь не делать резких движений, чтобы не привлечь внимание виверны, подобралась к нему почти вплотную. Матиас был настолько увлечен попытками расстрелять тварь из арбалета (отчего, собственно, виверна и не проявила никакого интереса к Тиане), что не заметил приближение своей спутницы. Когда Тиана тронула его за плечо, до боли сжав его пальцами, мужчина нервно дернулся, резко развернулся и едва не ударил ее арбалетом: то, что он инстинктивно подался вперед, изображая атаку, заставило женщину потерять равновесие и отшатнуться вплоть до невысоких деревянных перил. К счастью для себя, Тиана помнила о лестнице, и ухватилась за перила рукой, не допустив падения.
- Проклятье! – выругался Матиас, оскалившись. – Я точно когда-нибудь тебя прикончу.
Она злобно сощурилась. Она в действительности поступила неосмотрительно, стоило сообщить о своем присутствии как-то иначе, но виверна напугала ее больше, чем она думала, и Тиана неосознанно искала защиты. Как только ей могло прийти в голову, что защита и Матиас могут сосуществовать применимо друг к другу?
- Придумай что-нибудь получше, чем щекотать болтами тварь с прочной чешуей и способностью быстро восстанавливаться! – хрипло фыркнула Тиана.
- Если ты такая умная, - язвительно огрызнулся разбойник, - я тебя слушаю.
- Есть обход, - она указала на ведущую под мост лестницу.
Матиас вскинул брови, безо всякого удовольствия подметив про себя, что на этот раз она «победила», а он выглядел дураком, потому что даже не подумал о том, чтобы проверить, куда ведет лестница. Что уж говорить: он был настолько увлечен состязанием в терпении с крылатой ящерицей, что не заметил перил и ступенек, пока Тиана не предложила обойти опасный участок моста понизу.
- Ты хоть представляешь, насколько полезна и ценна ее чешуя? – он сделал грозный вид в попытках прикрыть свой прокол, но Тиана смотрела на него скептически.
Ценность драконьей чешуи на самом деле была сомнительной в месте, где разменная монета души, а единственное, для чего сгодится подобная чешуя - это для особого оружия, да и то если за работу возьмется по-настоящему умелый кузнец. Матиас ничего не понимал в кузнечном деле, да и не желал расставаться ни с любимым топором, так хорошо и знакомо лежавшим в руке, ни с арбалетом.
В конце концов, он не нашел ничего лучше, чем молча последовать за Тианой, в который раз жалея, что не прикончил девку при первой встрече. Забрал бы ее добро, украл бы ее человечность – и дело с концом. Не нужно было бы сейчас признавать правоту никчемной бабы. С другой стороны, она все-таки была полезна и обременяла его разговорами гораздо реже, чем он мог бы себе представить. Ее незаметное и в то же время ощутимое присутствие походило на какую-нибудь вредную зависимость: появляется внезапно и заставляет привыкнуть к себе за короткий срок, ты и оглянуться не успеешь.
К тому же Матиас временами и сам замечал за собой, что слишком сильно рискует, поддаваясь страсти поиска наживы. Если верить пророчеству, Избранный, конечно, не должен был сложить голову где-то на просторах Лордрана, по крайней мере до тех пор, пока не ударит в оба Колокола. Это значило, что разбойник мог и вовсе не стать Пустым, но кто мог знать наверняка и подтвердить ему, что он действительно тот самый Избранный?

Когда нижний, так называемый рабочий, ярус моста остался позади, и они выбрались, наконец, на поверхность, Матиас разочарованно уперся носом в опущенную решетку ворот. За воротами, в башне, на крышу которой взгромоздилась виверна, был костер и разбойник планировал восстановить силы там перед тем, как идти дальше. С того места на мосту, где он прятался от огня, невозможно было разглядеть, что другой выход из башни закрыт, а единственный рычаг, способный поднять решетку, остался по ту сторону.
Скорбная данность привела его чуть ли не в состояние аффекта: стоило ему поверить, что все складывается гладко, как вдруг жизнь ткнула ему в лицо очередным тупиком. Впрочем, нет, не жизнь. Виной всему была Тиана, заставившая его прокрасться мимо крылатой твари. Мужчина раздосадовано ударил топором по решетке, хотел даже пнуть ногой, но вместо этого обернулся и раздраженно уставился на свою спутницу.
- Идиотка! – прошипел Матиас, схватив ее за плечи, прижав вплотную к решетке и наотмашь ударив по лицу. – Ты забыла меня предупредить об этом? Случайно, не правда ли?
Тиана прерывисто дышала и брезгливо морщилась от его близости и его дыхания. Разбойник отступил и замахнулся для второго удара, тогда она, пронзив его злым взглядом, перехватила его руку. Ее тонкие пальцы неожиданно сильно сомкнулись у него на запястье.
- Никогда. Не смей. Меня. Бить, - холодно и с расстановкой отчеканила она, не ослабляя хватки.
Матиас ухмыльнулся. Он попытался вырваться, чтобы продолжить, указать ей на ее место и напомнить, насколько смешны для него громкие слова, сорвавшиеся с уст ничтожества, но в этот миг он смог бы поклясться своей головой, что там, где ее пальцы соприкасались с его рукой, кожу обожгло пламя.
- Ты можешь меня оскорблять, - она выпустила его, отталкивая. – Унижать, высмеивать, насиловать, но никогда даже в мыслях не пытайся ударить меня.
Тихо. Она говорила тихо, со слезящимися от боли в горле глазами, но так внятно и так проникновенно, что Матиас застыл с открытым ртом, позабыв о том, какими ругательствами хотел высказать ей все, что думает.
- Я, может, и иду с тобой. Но я не буду твоей игрушкой вечно, - закончила она.
Разбойник отступил от женщины на несколько шагов назад, теперь уже сам, без всякой помощи, чтобы получше рассмотреть ее. В припадке собственного гнева Тиана больше не казалась ему невзрачной серой уродиной, каковой, по его мнению, она являлась. Её спутанные и грязные волосы цвета пшеницы, острое худое лицо, обветренные губы, худые плечи и пронзительный взгляд в оттенках ярости стали для Матиаса воистину привлекательным зрелищем. Она все еще была некрасивой по его меркам, но она, что куда главнее, не была скучной, как та же Бьянка, которая на пороге своей гибели могла лишь звонко визжать, лить слезы и молить о пощаде.
- А знаешь, пожалуй, мне это даже нравится, - ухмыляясь от ощущения брошенного вызова, сказал Матиас. – Ты будешь моей, женщина.
Когда Тиана осознала смысл сказанных мужчиной слов, гнев в её глазах резко сменился изумлением такой силы, что у нее просто не осталось возможности выразить весь спектр испытываемых ею эмоций. Несколько мгновений она озадаченно моргала и глотала ртом воздух, ведь Матиас умудрился высказаться так, словно его заявление было уже свершившимся фактом. Разбойник довольно хмыкнул: он успешно, пусть и не намеренно, отыгрался за то, что ощутил себя дураком ранее.
- Пошли, - как ни в чем не бывало позвал он, - Не ты ли меня загоняла к Колоколу едва ли не пинками?
Тиана выпрямилась, расправила плечи и, оттолкнувшись от решетки ладонями, рассеяно повиновалась. На запястье у Матиаса красовался ожог, который она оставила по неосторожности, не сумев сдержаться. Квилааг бы одобрила ее реакцию, но не поддержала бы ее поведения в свете поставленных задач. Впрочем, высока была вероятность, что разбойник этого ожога вообще не заметит до тех пор, пока им не выпадет возможность отдохнуть, а на отдыхе если и вспомнит про это, то скорее всего найдет произошедшему какое-нибудь собственное, единственно верное объяснение, смутно похожее на реальность. К сожалению для ее спутника, быть сильнее и потому мнить себя обладающим властью издеваться над кем-то, кто находится рядом с тобой, еще не означает владеть им. Матиас заблуждался в том, что может сделать ее своей.


Впервые за все время пребывания в Лордране он почувствовал себя легко и спокойно на самом краю города, на границе с густой лесной чащей. Колокол, путешествие к которому он так отчаянно оттягивал, открыл ему виды на поражающие сознание просторы. Копошась при жизни в большом людном городе, как в муравейнике, а после прячась по укрытиям и пещерам с бандой, Матиас никогда прежде не замечал, насколько велик и безмятежен окружающий мир. Глядя на эти просторы, он невольно задумался о том, насколько ничтожны все они по сравнению с лесами и горами, с морями и небом. Лордран был по сути таким же муравейником, как и все остальные знакомые ему места. Просто в отличие от родного города, живых людей здесь почти не осталось.
Тиана, так же, как и он, завороженная пейзажем, обмолвилась, что на склонах спящих вулканов леса всегда кажутся такими густыми и тихими, спящими, как и земля под ними.
- Разве это все – вулкан? – Матиас удивленно очертил рукой полукруг, подразумевающий пространство, которое занимали город, лес и высокая крепость вблизи.
Он был уверен, что его спутница вообще не собиралась озвучивать свои мысли вслух, но под влиянием красивого вида, видимо, не сдержалась или не уследила за собой. Тем не менее, он не собирался упускать возможность поговорить: Тиана редко с ним разговаривала больше, чем того требовала самая крайняя необходимость, и разбойника это как правило устраивало. В его понимании удобной и правильной была та женщина, которая без его разрешения вообще не станет путаться под ногами. Тиане было далеко до его понятия «правильного», но молчать она умела, как назло, слишком уж хорошо. Однако сейчас, когда они отдыхали, сидя на крыше, где с час или два назад на них напали ожившие горгульи, охранявшие Колокол, он был, как ни странно, не против простой и не обременяющей разум беседы.
Его спутница меж тем обхватила руками свои острые колени и едва заметно кивнула в ответ. Она не собиралась напускать туман и скрытничать о том, что узнала сама, исследуя доступные территории и слушая изредка увлеченные рассказы своей наставницы в паучьем логове.
- Изалит, - сказала она после недолгой паузы. – Слышал?
- Чего? – не понял Матиас, и она скорбно вздохнула, готовясь напрячь горло.
- Город Ведьмы из древних легенд о войне с драконами, которую вели трое божественных лордов, обладающих Великими душами. Ведьма была одной из них.
Матиас поскрежетал зубами, напрягая память: он никогда не обращал внимания на сказки. Сказки предназначались для того, чтобы забить всякой чепухой головы благородных отпрысков, а его жизнь меж тем не позволяла подобной роскоши, да и хорошее образование было уделом все тех же аристократов. Простому народу вообще зачастую хватало тех знаний, который они получали, занимаясь своими ремеслами. Матиас никогда не обучался грамоте и читать книги не умел, зато умел слушать, а всякие отъявленные воры и отребья, мечтающие сказочно разбогатеть, часто травили байки о далеких землях и несметных сокровищах.
- Что-то такое припомню. Смутно, правда, - признался разбойник. – А может, вообще ошибаюсь. Ты давай, чеши языком, женщина. Мне интересно послушать.
Тиана раздосадованно фыркнула. Она и не надеялась, что на Избранного внезапно снизойдет озарение, и он возжелает вести себя вежливо хотя бы в том случае, когда ему самому это выгодно. Верно, горгульям стоило хорошенько стукнуть его по голове, чтобы такое стало возможным, но Матиас оказался на редкость вертким. Тиана откинулась назад, опершись на локти, и свесила ноги вниз, забавно болтая ими в воздухе.
- За вторым Колоколом. Помнишь? Воин у храма Огня говорил тебе, что Колоколов два, а не один, как гласит пророчество?
- Ага. Про канализации и Чумной город, куда суются только безумцы да самоубийцы.
- Изалит внизу, под ними, - заметив, как Матиас скрывает за ворчанием дрожь в голосе, Тиана не без боли в груди вспомнила о том, что ей приказала Квилааг.
Ее душа, ее собственный страх лишиться опоры, почвы под ногами, соблазняли ее подогреть опасения разбойника и заставить его совсем отказаться от идеи отправиться к подземному Колоколу. Верность же сестрам и ковенанту обязывала ее поступить иначе, и сознание невольно отмечало слабость Матиаса к наживе как ниточку, за которую легко потянуть, чтобы поскорее подтолкнуть его к решительным шагам. Тиана подавила вздох отчаяния, ощущая себя так, словно разрывается пополам.
- Туда сложно добраться. Редко кому удается спуститься глубже Чумного города. В Изалите, наверное, много никем не тронутых сокровищ. Это же, в конце концов, легендарный город! Ты мог бы попытать счастья, разве нет?
- Свою жизнь я люблю больше, - усмехнулся Матиас. - Я слышал про демона, который украл ключ от канализаций. И про жуткого дракона в глубинах. Ты всерьез думаешь, что сможешь уложить меня под этих тварей? Я не такой идиот!
Тиана пожала плечами.
- Если ты герой пророчества, о чем ты кричишь на каждом углу, ты не умрешь. К тому же тебе, видимо, предстоит столкнуться с тварями пострашнее этих двух. Ты пойдешь на попятную, герой? – строго и с долей насмешки спросила она.
- Но я не готов к столкновению прямо сейчас!
Женщина фыркнула. Обидная правда жизни заключалась в том, что жизнь сталкивает лбом с трудностями именно тогда, когда ты готов к ним меньше всего. Но Матиас об этом, кажется, не задумывался.
- Тебе не придется сражаться, - вздохнула она, делая тем временем окончательный выбор для себя. – По крайней мере, не с ними. Я покажу тебе обходной путь, если конечно идея спускаться в затопленные руины под храмом Огня не приводит тебя в ужас.
- Я не трус! – разбойник резко оскалился.
- Как скажешь, - безучастно ответила Тиана, приподнялась, выпрямилась и сложила руки на коленях.
Некоторое время Матиас тупо смотрел ей в спину, размышляя почему-то о том, что если бы не уродливый шрам, видимый всякий раз, когда Тиана забирала неровно обстриженные волосы в хвост, то в целом ее шею и плечи можно было бы назвать эстетичными. Наверное. Как только взгляд падал на острые торчащие лопатки, он понимал, что жестоко обманывается, и с тоской вспоминал пышные формы Бьянки. Вот только в Бьянке не было и толики внутренней силы и воли женщины, сидящей сейчас перед ним. Его Бьянка, если бы выжила, если бы стала беспризорной и никому не нужной, не сумела бы и недели продержаться в совершенно чуждых ей реалиях. Скатилась бы до уровня уличной девки и продавалась бы за еду, а потом испустила бы дух в какой-нибудь сточной канаве.
Разбойник раздраженно тряхнул волосами, возвращаясь в реальность. В последнее время он слишком много думал о прошлом, и это ничуть не радовало его. Прошлое было в прошлом, мечтать о том, как все могло бы быть, не менее глупо, чем сожалеть о том, чего не вернуть. Матиас тем временем чувствовал, будто что-то липкое и неопределенно давит на него. Ему стоило быть аккуратнее с собственным хвастовством о готовности исполнить пророчество. Впрочем, он опять думал слишком много и не о том.
- Знаешь, - с горестной усмешкой заговорил он, придя наконец в себя, - ты на меня плохо влияешь.
Женщина полуобернулась к нему, в немом изумлении изогнув брови.
- Я начинаю все больше сомневаться в себе и задумываюсь о том, что совершил ошибку. И знаешь что? Меня это бесит.
Тиана скривилась: никто его не тянул за язык, Избранным называться не заставлял. Как вообще можно было, оказавшись в чужом месте, соблазниться красивыми слухами и не подумать хоть немного о том, почему до сих пор никому не удавалось добиться своего и прослыть «героем с мешком золота за плечами».
- Так поворачивай назад, - тихо отозвалась она. – Почему ты все еще здесь?
- Потому что я не хотел вечно гнить в тюрьме для нежити, куда меня отослали мои же приятели из банды? А? В мои планы не входит превращение в тупой и бесполезный кусок мяса.
Женщина сложила руки на груди и задумчиво, продолжая его слушать, бросила украдкой взгляд на заснеженные острые вершины, терявшиеся в облаках.
- Но Лордран не тюрьма. Ты можешь попробовать перейти горы и вернуться домой.
- Куда? К шайке предателей? – Матиас подпер рукой подбородок и мрачно расхохотался. – Разве что перерезать им глотки. Месть повод хороший, но недолгий. Не будь тупой курицей. В моем мире для меня нет места, как нет места ни дружбе, ни верности, ни чести.
Тиана оставила без внимания высказанное оскорбление и после короткой паузы поднялась на ноги, сосредоточенно отряхивая юбку. В ее мире ей не осталось места еще при жизни, и верность, и честь предавали не только бандиты, но и представители благородных сословий. Впрочем, она никогда не желала идти на поводу у общепринятых правил.
- Так какой смысл во всем твоем походе? – спросила она, повернувшись к нему и играя пальцами в воздухе, и Матиас почувствовал, что она снова злится. – В наживе? В твоей безумной пляске эгоизма с тщеславием? В жадности? Что потом? Представь, что ты достиг всего, чего хотел. Что ты будешь делать, когда впереди останется лишь бесцельность? Чем это так отличается от пустоты потерявших разум не-мертвых?
- Тем, что у богатства пределов нет, - упрямо хохотнул разбойник. – Я никогда не достигну вершины своей горы, у меня всегда будет цель.
Она сощурилась и несколько мучительно долгих мгновений смотрела на него, не моргая, а потом отвернулась.
- Вечная погоня за целью, которую невозможно достичь – это тоже бесцельность. Как бы ты ни старался, ты не обманешь жизнь, - тихо сказала она, запрокинув голову и подставив лицо ветру. – Мне тебя жаль.
Матиас в который раз проклял их встречу, чувствуя, как от ее слов по спине тонкими костлявыми пальцами пробежался ледяной и цепкий страх. Почему она просто не заткнется? Почему он не отвесит ей оплеуху и не заткнет по праву сильного, напоминая о том, где на самом деле заканчиваются ее права в их странном тандеме?
- Мне нужно починить оружие, - он так и не нашел причины, по которой мог бы просто дать отпор зарвавшейся девке, и решил просто поменять тему, вернувшись к делам насущным. Тем более, что его топор после близкого общения с горгульей действительно нуждался в хорошем мастере.
Тиана кивнула, по-видимому, приняв это своеобразное перемирие.
- Тут неподалеку живет кузнец. И костер горит. Вставай. Я покажу, где.

------------------------------------------------------------------------------------------

Звук, с которым ударялся о наковальню кузнечный молот, действовал на Тиану умиротворяюще. Со временем, глухой и ритмичный, он становился такой же частью тишины, как шелест листвы, доносящийся из леса. Задумчиво шептал ветер, бродя по развалинам старых построек; и-за туч, наконец, проглянуло солнце, согревая древние камни. Сквозь трещины кое-где пробивалась блёклая трава, и давно потерявший разум Пустой тяжело шлепал босыми ногами, с изумленным видом упираясь в стены. Этот был безобиден, и его присутствие, по привычке заставившее женщину насторожиться, вскоре превратилось в фоновое сопровождение, аналогичное ударам молота, доносившимся с нижнего этажа.
С Андрэ, кузнецом, поселившимся неподалеку от крепости Сен, Тиана знакомила Матиаса без тени сомнения, что если Избранный и попытается вести себя в привычно враждебной, нагловатой манере, то как бы он ни старался, встретит со стороны кузнеца достойный отпор. Андрэ был широк в плечах и костях и мог часами рассказывать о тонкостях своей работы. Он казался приветливым и мирным человеком, если конечно, собеседник сам не нарывался на грубость. Его добродушие и искреннее беспокойство за судьбу немногочисленных знакомых не исключали возможности прочувствовать на себе всю тяжесть его кузнечного молота.
Тиана не раз становилась свидетельницей, как он ставил на место строптивых авантюристов, как и Матиас, мнивших, будто вокруг весь мир им обязан, однако, не могла вспомнить ни одного случая, чтобы кузнец в действительности кого-то покалечил. Действовал он как человек в полной мере осознающий свою силу и не желавший лишний раз выставлять ее напоказ.
Как ни странно, Избранный разнообразия ради, вел себя с Андрэ предельно вежливо, с почтением, которого она от разбойника ну никак не ожидала в отношении кого бы то ни было. Матиас недолго ворчал, не желая расставаться с излюбленным оружием, но починка требовала времени, и пришлось согласиться, одолжив взамен секиру достаточно легкую для того, чтобы держать ее одной рукой. Матиас ни разу на ее памяти не взял в руки тяжелого оружия, хотя им не раз случалось натыкаться на такое.

- Мне ждать тебя здесь? – спросила Тиана, наблюдая, как разбойник собирает все необходимые припасы, чтобы отправиться на вылазку в лес.
- Ага. Я скоро вернусь, - он кивнул и посмотрел на нее с злобным прищуром: - Надеюсь, тебе не придет в голову вновь куда-нибудь смыться. Я не желаю куковать здесь, гадая, вернешься ты или нет, а перспектива попасть в Изалит для меня слишком заманчива. Настолько заманчива, что я подумываю о том, чтобы связать тебя.
Тиана пожала плечами. Если бы она собиралась уйти, то вернулась бы в любом случае, но все ее дороги итак вели в Изалит. К Прекрасной Госпоже и к Квилааг. И в свете последних событий, в свете данного обещания, ей было страшно даже подумать о возможности возвращения сейчас в паучье логово. Мучиться, глядя в глаза наставнице, и читать в ее ответном взгляде лишь одобрение тому, что вела к ней убийцу. Тиана ощущала себя палачом, и это разрывало ее душу на части. Она старалась не думать об этом, но Матиас одним своим видом не давал ей забыться.
Разбойник, впрочем, даже не подозревал о том, какие мысли водятся в голове его спутницы и полагал, что тоска, отразившаяся на пару мгновений на ее лице, - это разочарование, с которым она провожала его одного в лес.
- Будь аккуратнее с демоном внизу, - напутствовала она, когда мужчина уже миновал несколько ступеней на лестнице.
- Справлюсь, - пренебрежительно отмахнулся Избранный, - Это, в конце концов, не ящерица с моста, и не Разверстый дракон в канализациях.
Тиана кивнула и выдержала короткую паузу, задумчиво покусывая нижнюю губу. Матиас поймал на себе ее взгляд и, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу, спросил с нескрываемым оттенком раздражения:
- Ну что еще тебе? Я не успею до темноты, если буду болтать здесь с тобой!
Женщина тяжело вздохнула, считая до десяти: очередная попытка наладить с ним отношения с истошным стоном умерла в зародыше. И, тем не менее, она все еще искала причину не желать разбойнику смерти после того, как он встретится в бою с ее наставницей. Тиана сделала над собой усилие, понимая, что с в какой-то степени Матиас даже был прав: не будь она сама столь упряма и зла на него, то согласилась бы с тем, что разговор можно отложить до его возвращения.
- Я просто хочу понять, - она задумчиво коснулась пальцами шрама на горле. – Мне казалось, что ты ко всем относишься одинаково. Свысока, пренебрежительно. В чем разница между Солером и Андрэ? Рыцарь, конечно, чудак, но он не сказал тебе ни слова грубости. Хорошо. Андрэ, может, простолюдин. А разница между Солером и тем рыцарем из Карима, которого ты выпустил из тюрьмы и общался с ним так, словно вы братья?
Матиас почесал подбородок, пожевал губы, вернулся к Тиане и, прислонившись спиной к стене, сложил руки на груди.
- Как ты сама заметила, кузнец – ремесленник, простой человек, неважно, работает он здесь или где-то еще. Я уважаю чужой труд, чтобы ты там себе ни думала. Простой люд вообще достоин уважения куда больше, чем всякие там аристократишки.
- То есть, все "благородные" по умолчанию - ублюдки. Так, по-твоему? – прищурившись, уточнила Тиана.
Мужчина кивнул.
- По-твоему, просвещение, политика и секреты правления, необходимые, чтобы организовывать труд простого народа, его защиту и поддержку, не нужны вовсе? – она изумленно вскинула брови, едва не поперхнувшись.
- Защиту и поддержку? Вы, проклятые жлобы, умеете только грабить и угнетать тех, кто слабее, клеймите с рождения человека простолюдином, чтобы не дать ему ни в коем случае показать себя хоть в чем-то лучше вас! Поддержку, - Матиас презрительно фыркнул. – Ты сама-то хоть веришь в это?!
Женщина с силой сжала кулаки, чувствуя, как руки ее трясутся от гнева.
- Да, - коротко и уверенно ответила она, глядя на разбойника с прищуром.
- Ага, - хмыкнул Матиас, пропуская в голос циничные нотки. – Поэтому ты здесь. Как я мог не подумать об этом.
- Поэтому я умерла, - безразлично уточнила Тиана. – Здесь, - она обвела руками пространство вокруг, имея в виду весь Лордран, - я оказалась случайно.
Ее спутник только пожал плечами, и, потеряв к дальнейшему разговору всякий интерес, недовольно покрутил в руках секиру. Не то оружие – думал Матиас, не обращая более на Тиану более никакого внимания. Секира в руке не лежала, не чувствовалась родной, как его топор, не была продолжением его ладони. Но выбора не было: в конце концов, навыки не пропьешь, и он понадеялся, что неудобства будут не так ощутимы, когда в дело вступит боевой опыт.

Тиана проводила разбойника недовольным взглядом. Она все еще стояла посреди развалин, молчаливо сложив руки на груди, и размышляя о том, что если Матиас так сильно любил свой боевой топор, что фактически жизни без него смыслил, то мог бы и подождать, пока Андрэ закончит работу. Не разбегутся от них проблемы, разве что приумножатся. В какой-то степени, она даже волновалась за Матиаса. Не из корыстных целей, поставленных перед нею наставницей, а так, по-человечески. Но все же, он ее злил.
Злил, потому что она ненавидела вспоминать свое прошлое и потому что всякий раз, когда кто-то высказывал похожие суждения, она задумывалась о том, а не была ли она действительно наивна? Боль и чувство вины – вот все, что осталось ей от прошлой жизни. Тиана закрыла глаза.

***
Зимы сменялись веснами, закончилась эпидемия, понемногу, с утратами и тоской, люди собирали по крупицам разбитую жизнь и все, как и положено, вставало на круги своя. Тиана и раньше часто запиралась в отцовской библиотеке, читая книжки по истории, и чем больше наблюдала за тем, как вели себя крестьяне после тяжелого периода, тем больше убеждалась, что попытки "восстать из пепла" выглядят одинаково и после голода, и после эпидемии, и после войны. Страшнее, когда одно приходит в сопровождении другого, но каждый раз в памяти оставляют рубцы образы смерти, слез и отчаяния.
Марии не стало, но жизнь не закончилась с ее кончиной, несмотря на то, что Тиана еще долго видела погребальный костер всякий раз, когда смотрела на дрожащее пламя свечей и веселые всполохи огня в камине.
Отец пуще прежнего погрузился в дела, приумножая состояние семьи, мать пропадала за вышивкой, в саду, уходила с головой в чтение романов про любовь и приключения, а единственную оставшуюся в живых дочь теперь с двойным упорством готовили к судьбе примерной жены богатого дворянина.
Про возможность убегать из дому, переодеваясь мальчишкой, чтобы обучаться тому, что ей действительно нравилось, можно было забыть. Из-за повышенного внимания, Тиане никак не удавалось улизнуть. Днем она разучивала танцы и этикет, красовалась перед гостями в платьях, выгодно подчеркивающих, по мнению матери, такой красивый золотистый оттенок ее волос, а по ночам, в тайне ото всех, зачитывалась совершенно не женскими книгами и задавала себе совершенно не женские, как бы выразился ее отец, вопросы.
Погрузившись на несколько недель в глубокое молчание и полную отрешенность, Тиана много наблюдала за тем, как жила домашняя прислуга и крестьяне в окрестной деревне. Она слушала разговоры, пользуясь тем, что ее, подавленную горем, никто не замечал и, кажется, вообще не воспринимал за живое существо, думала и делала для себя различные выводы. Когда отец, на следующий год, впервые взял ее в город, чтобы представить другим благородным господам на приеме, она имела неосторожность, заговорить с одним из них о налогах, которые многим крестьянам после эпидемии становились непосильным бременем. Она считала совершенно правильным искренне поделиться с окружающими своим мнением и видением ситуации, как можно было бы сделать лучше, но приятели ее отца лишь снисходительно посмеялись над ней, заметив, что женщине не место в правлении, а отец впоследствии страшно ругался, отправляя ее заниматься куклами, вышивкой и прочими "девчачьими" утехами.
Тиана страшно скучала. С Марией исчезла единственная возможность поговорить с кем-то по душам, не задумываясь о том, чтобы надевать маску, угодную окружающим. К тому же, чем старше она становилась, тем больше ее злило несовершенство системы, бесчестность иных "благородных" господ, по отношению к тем, чья жизнь зависела от них, и постепенно, в глухом одиночестве, юную девушку, безо всяких колебаний и сомнений посетила идея о том, что она непременно должна что-то изменить. Конечно, она не строила иллюзий о своем положении в обществе, и рассудила, что самым верным решением, будет вести себя тихо и послушно, собирая информацию, наблюдая за окружением, по крайней мере, до тех пор, пока отец не выдаст ее замуж. Муж ведь мог оказаться приверженцем схожих взглядом, а если и нет, то меж ними в любом случае могли сложиться взаимоотношения, в которых ни один из них не интересовался бы делами и жизнью своего супруга настолько, насколько отец интересуется и контролирует дела и жизнь собственной дочери.

Они повстречались в саду, когда Тиана вышла подышать свежим воздухом и насладиться вечерней прохладой, после душного помещения, в котором собралось, как ей казалось, великое множество народу. Молодого мужчину, сыну разорившегося аристократа, многим обязанного ее отцу, она назвала Барашком. Впрочем, как впоследствии он признавался, все близкие и друзья так называли его из-за забавной светлой кудрявой шевелюры. Ему в тот год исполнилось двадцать три, в то время как ей, Тиане – лишь восемнадцать. Они перекинулись парой вежливых фраз, посидели немного под игру музыкантов, доносившуюся из дома, и как-то совершенно случайно разговорились более откровенно. Впервые в жизни, мужчина общался с нею на равных, даже не думая отсылать ее к рукоделию вместо книг по истории, о правлении и политике. К тому же, Барашек, выслушав мысли Тианы о том, как можно было бы улучшить жизнь в их родном и любимом графстве, полностью с нею согласился.
- Помимо вас, миледи, я знаю как минимум еще трех человек, которые бы с радостью обсудили с вами данный вопрос и выступили бы за вашу точку зрения, - заверил Барашек.
Уже почти стемнело, и им стоило вернуться в общество, чтобы не было причин заподозрить их в непристойных деяниях.
- Даже учитывая то, что я – женщина, - смущаясь, спросила Тиана. Она опускала голову и страшно краснела, чувствуя, каким интересом и энтузиазмом горят ее глаза, словно все время до их знакомства, она была рыбой, выброшенной на берег, а сейчас нашелся добрый прохожий, вернувший ее в море.
- Женщина может быть вполне образована и обладать немалым талантом в так называемых "мужских" сферах жизни, - пожал плечами Барашек. – Проблема лишь в том, что ваш отец вряд ли допустит, чтобы известная мне компания собралась вокруг вас в его доме. Быть может, если бы вы смогли отлучиться хоть раз, тайно…
Тиана встала и заговорщически улыбнулась ему.
- Я думаю, я бы могла, если вас и ваших друзей не оскорбит то, что я явлюсь к вам в мужском костюме.
- Наоборот, - юноша поднялся со скамьи следом за ней. – Мы могли бы организовать встречу в мужском клубе – там можно не волноваться о том, что кто-то посторонний проявит излишний интерес к нашим разговорам. Скажите, вы играете в карты?
- В карты? Нет, ни разу не пробовала, - улыбнулась Тиана. – Но вы могли бы меня научить?
- Думаю, да. Правда, я никогда не выигрывал, так что из меня будет скверный учитель, миледи.
Они рассмеялись оба, и договорились обязательно встретиться снова, чтобы продолжить разговор.
В течение последующих пары недель, Барашек, имея официальное разрешение ее отца посещать их дом, обучал девушку премудростям игры в карты. Постоянный надзор со стороны поверенных служанок, ничуть не смущал Тиану. Они с Барашком были в достаточной степени осторожны, чтобы за смехом и шутками, рожденными духом соперничества, говорить вслух только на допустимые темы, ничем не выдавая своих общих интересов.
В середине осени, Тиана впервые посетила мужской клуб. Отец как раз отлучился в довольно долгую деловую поездку, по возвращении из которой обещал представить дочь ее будущему мужу и обговорить детали свадьбы, а мать тем временем уже месяц как развлекалась тайно со своим любовником. С дочерью у нее не было ничего общего, и разговаривали они только тогда, когда встречались за завтраком, обедом и ужином, да и то разговоры их больше походили на монолог, который Тиана пропускала мимо ушей, задумчиво кивая и время от времени вставляя нейтральные комментарии.
Приятели Барашка были заблаговременно предупреждены, и сам Барашек многократно уверял Тиану, что ей не о чем беспокоиться: все его знакомые – молодые люди знатных сословий, придерживающихся продвинутых взглядов на жизнь, новое поколение, готовое к переменам и ощущавшее в себе силы основательно взяться за них. И все-таки, она волновалась. Тщательно подбирала образ, тщательно гримировала лицо, чтобы ни в коем случае не быть заподозренной кем-то из отцовского круга общения. Ее голос дрожал, и только игра в карты позволила ей немного расслабиться и разговориться. Тиана внезапно обнаружила для себя, что карты могут быть довольно интересным способом скоротать время, особенно, если игра подразумевает необходимость тактического мышления. Она, конечно, в свой первый раз в пух и прах проигралась, но новые знакомые, к ее удивлению, оказались весьма впечатлены ее способностями, и уверяли, что ей непременно надо взять реванш. Разок-другой, или даже третий, если не получится сразу.

- И, как ощущение, мой дорогой друг? – шутливо вопрошал Барашек, провожая Тиану домой после встречи.
- Это просто удивительно! – она неслась, подпрыгивая как ребенок, и кружилась вокруг него, пользуясь тем, что мужская одежда позволяла ей двигаться с максимальной свободой. – Я никогда не чувствовала себя такой счастливой! Словно я оказалась…
- На своем месте? Я рад, что вы ощущаете это так, миледи. Может быть, вы – то недостающее звено, которое сумеет организовать наш круг мечтателей в нечто большее?
Тиана бросила на Барашка опасливый, недоверчивый взгляд.
- Вот так сразу? – спросила она с легким оттенком досады. – Мы встретились все вместе впервые в жизни, и совсем еще не знаем друг друга, а вы уже намекаете, что хотели бы видеть меня в роли ведущей вашей радикально настроенной общности? За что же мне выпала такая честь, позвольте узнать? Вы восхищались моими идеями, и моими талантами к карточным играм, но этого мало для подобных заявлений, не так ли?
Юноша печально улыбнулся.
- Я не имел в виду ничего дурного, миледи. Но из всех моих друзей, разделяющих мои взгляды, вы – единственная, кто размышляет практично, совмещая свои мечты с реальностью. Мужчины склонны витать в облаках, пожалуй, куда больше чем женщины, если речь заходит о том, чтобы совершить деяние во истину значимое, особенно в рамках своей родины. Мы начинаем мечтать, и мечты уводят нас все дальше и дальше, от представленных нам реалий. Вы же действуете исходя из тех ресурсов, которыми обладаете здесь и сейчас. Вы спокойны и разумны, к тому же, умеете ждать, вы ведь рассказывали мне, в каком возрасте впервые заинтересовались тем бедственным положением дел, которое преследует Астору.
Тиана кивнула. Все так, и он не сказал ни слова лжи, конечно.
- Но есть ведь еще кое-что, - снисходительно указала она. – Судя по тому, как одеты и как ведут себя ваши друзья, а так же какие ставки делают в играх, все вы принадлежите к дворянству, бесспорно, но обмельчавшему. Чтобы продвинуть восстание и совершить переворот и добиться результатов, а не растратить силы и жизни на поводу у собственной мечты, нужно обладать средствами и связями.
- Все так, - согласился Барашек. – У вас есть средства – вашего отца, ваше наследство, да и тот мужчина, которому прочит вас в жены отец – состоятельный и влиятельный господин. Я уверен, что у вас хватит хитрости, изворотливости и ума, чтобы правильно и не привлекая к нам лишнего внимания, воспользоваться эти средства во благо наших идей.
- Возможно, но это не тот вопрос, на который стоит давать опрометчивый ответ. К тому же, как бы вам ни хотелось изменить реальность вокруг как можно быстрее и прямо сейчас, у нас, – Тиана намеренно использовала формулировку "мы", чтобы дать понять своего новому другу, что она вовсе не пытается отказать ему, - ничего путного не выйдет. Если вы хотите результатов, придется запастись терпением.
- Я понимаю это, как и мои товарищи, - заверил он. – И я ни в коем случае не прошу вас дать ответ прямо сейчас. Дело, которое мы затеяли – рисковое, и если уж вы согласитесь подвергнуть себя опасности, то пусть это будет вашим взвешенным решением. Вы должны осознавать целиком и полностью, на что идете.

Подобный подход устроил ее более чем полностью: во-первых, Тиана хотела досконально все обдумать, прочувствовать, прощупать. Хотела потратить несколько недель молчания на то, чтобы окунуться с головой в привычную жизнь и осознать, насколько сильно она дорожит ею и готова ли, в случае неудачи, все потерять. В скором времени, ей в любом случае грозило столкнуться лицом к лицу с переменами: она готовилась войти в чужой дом и стать частью чужой семьи.
В ожидании возвращения отца, она подолгу бродила по комнатам дома, касаясь всего, до чего только могла дотянуться, словно хотела запечатлеть в памяти привычное для нее пространство: зрительно, на слух и даже на ощупь. Несколько раз Тиана посещала могилу сестры, и хоть тело ее обратилось пеплом в огне, надгробие как будто служило незримой нитью меж ними, где бы сейчас ни была Мария. Она даже попыталась сблизиться с матерью, но все попытки потерпели фиаско.
К тому времени, когда в их дом был приглашен ее будущий супруг, Тиана окончательно удостоверилась в том, что сердце ее никоим образом не откликается теплом и привязанностью к ее "детской" жизни. Сестра сумела бы удержать ее, но в этом доме скитался разве что призрак ее сестры – в вещах и в воспоминаниях, связанных с ними. Решить и понять оставалось лишь одно: каким человеком был ее будущий муж? Она не питала иллюзий на его счет и не верила, что с первого взгляда воспылает любовью. Она уже знала, что он был гораздо старше нее, и что отец выбирал его в первую очередь из соображений финансовой выгоды, и уж точно не исходя из интересов дочери. Тиана не винила его за это: в конце концов, за все годы своей жизни она ни разу не задумывалась о любви, ведь ей с самого детства втолковывали, что замужество – это просто ресурс, а удовольствие для души можно найти и на стороне. Если его можно найти на стороне – стоило ли думать о влюбленности и обещать несчастному возлюбленному воздушные замки при том, что на деле у такого чувства просто не могло быть будущего? С ее точки зрения это было подлостью, а не трагично окрашенной романтикой, о которой мечтало большинство ее сверстниц.
Весь вечер Тиана пыталась подгадать момент, чтобы поговорить с будущим супругом наедине. Мысли так отчаянно занимали ее голову целым фонтаном, направленные в совершенно разные сферы жизни одновременно, что она, к своему стыду, даже не запомнила его имени. Неловкий момент разрешил сам себя, когда благородный господин, собравшийся взять ее в жены, сам подошел к ней и попросил разрешения уединиться для разговора с глазу на глаз. Тиана про себя лишь облегченно вздохнула.
Они удалились в отцовский кабинет, и Тиана с радостью заняла предложенное ей кресло.
- Я надеюсь, вы не осудите меня за желание поговорить с вами откровенно и на чистоту, - начал он, не сводя с нее пристального взгляда.
Девушка сразу оценила прямолинейность этого человека как достоинство и коротко кивнула.
- Я знаю, что я уже не молод, а вы – юная особа, которая до замужества вряд ли успела вкусить все запретные и желанные плоды жизни. Вы, наверное, чувствуете себя проданной вещью, и вряд ли испытываете ко мне добрые чувства.
- Я не пылаю к вам любовью, но у меня нет ни одной причины считать вас злодеем. Меня с детства готовили к браку по расчету. Мы с вами оба пленники обстоятельств.
- Я рад, что вы понимаете это. Не вижу смысла, право слова, играть в любовь там, где ее не может быть по определению. Все, что мне нужно от вас сейчас и впредь как от моей супруги – уважение взамен на такое же уважение с моей стороны. Вы выполните свой супружеский долг – подарите мне дитя, и можете жить так, как вам вздумается, в рамках приличий, конечно. Я не потерплю женщину, которая будет своим поведением порочить мою репутацию. Вы можете даже спать в отдельной комнате и завести любовника – лишь об этом никто не знал за пределами вашей спальни и моего кабинета. Меньше всего, моя дорога Лутиана, я желаю каждый день видеть за обеденным столом лживую улыбку, скрывающую необходимость терпеть супруга-самодура.
Тиана понимающе склонила голову, отметив, что не сумела не вздрогнуть, когда ее назвали полным именем. Все так, это разумный подход.
- Я полностью с вами согласна, милорд. Я бы тоже не хотела устраивать маскарад в месте, которое буду считать своим домом. Я нахожу ваши требования справедливыми, и только позвольте спросить, вы желаете видеть своим наследником сына?
Мужчина снисходительно отмахнулся.
- Я не буду требовать от вас сына – природа годами способна издеваться над нами, выворачивая наши планы наизнанку. Мне будет достаточно, если вы просто родите ребенка. Не беспокойтесь, я и для дочери найду применение, сумев обеспечить ей достойное будущее также, как вам его обеспечил ваш отец.
- Милорд, - Тиана задумчиво кусала губы, слушая его, и размышляла, стоит ли ей закидывать сеть?
В конце концов, она решила попробовать.
- Что еще?
- Вы позволите мне иметь кое-какой капитал, не зависящий от ваших доходов?
Мужчина удивленно вскинул поседевшие брови.
- На что он вам, моя дорогая Лутиана? Неужто прелести девичей жизни не радуют вас совсем?
- Признаться честно, они давно опостылели мне. Вышиваю я скверно, а для любовных романов и гаданий я слишком крепко стою на земле, не желая верить во всю эту чушь.
- Пожалуй, такой подход мне даже нравится. Терпеть не могу женщин, живущих в своих беспечных мечтах и не желающих признавать окружающую действительность. Что ж. Ваше приданое – полностью в вашем распоряжении, как и наследство вашей матери и вашего отца, когда их не станет. Распоряжайтесь этим капиталом, как хотите, но не сетуйте потом, если все промотаете.
- Благодарю вас.

Через полтора месяца Тиана вышла замуж. Свадебный обряд проходил без лишних свидетелей, а свадебное празднество было тихим и строгим, чему она несказанно порадовалась. Она ощущала себя так, словно совершила выгодную сделку, а платье невесты и гости присутствовали при заключении договора по сущему недоразумению.
Новый дом казался ей совсем чужим и холодным. Слуги вели себя с нею приветливо и с должным почтением, но стены, обстановка, картины и гобелены будто бы все как один указывали Тиане на то, что она в этом доме чужая. В первую ночь, ей не удалось сомкнуть глаз, настолько сильным и болезненным оказалось то внезапное чувство пустоты, которое накрыло ее с головой. Ее муж терпеливо ждал, пока супруга обвыкнется и почувствует себя настолько уверенно, чтобы немного расслабиться, поэтому их первая брачная ночь была отложена на несколько дней, чему Тиана была безмерно благодарна.
Постепенно все страхи ее улеглись, и свое новое положение она восприняла как данность, а вместе с этим и вести себя стала соответственно, как положено хозяйке дома. Еще через несколько месяцев, когда приходящий целитель подтвердил беременность, Тиана поняла, наконец, что определилась с ответом, и, не тратя время зря, взялась за перо и чернила, чтобы в тот же вечер написать письмо Барашку.

Вопрос: Нравится?
1. Да  0  (0%)
2. Нет  0  (0%)
Всего: 0

@темы: не для детей, Творчество, Игры, Dark Souls