14:32 

Про Нейтана, Синхи и Гвиндолина...

Непокорный Суслик
Your Sunset is my Moonrise.

Тьма. Шелест. Шелест и тьма. Нейтан попытался сделать глубокий вдох, но на грудь, слегка впившись в кожу когтями, опустились тяжелые лапы. Огонь обжигал, но не причинял физического вреда.
- Слезь с меня.
Глубины сознания или же сон, а яркий свет, исходящий от пламени Синхи, слепил глаза, особенно контрастируя с темнотой пустоты, в которой они встречались из раза в раз. Юноша мог бы смириться с этим временным дискомфортом, но не хотел.
Ответом ему было тихое гортанное рычание, но зверь сжалился, и пиромант смог, наконец, сделать долгожданный глоток воздуха. Он неторопливо открыл глаза, давая себе привыкнуть к окружению, и сел. Синхи возвышался напротив, переминаясь на мохнато-огненных лапах. Демон тоже сел, словно вторя поведению носителя.
- Нейтан, - рокот стал тихим и немного печальным. Сам зверь не разговаривал, конечно, но отзвук его мыслей в голове Нейтана был богат на эмоции, которые сами собой превращались в воображаемый голос. – Пожалуйста…
- Нет, - отрезал юноша, вздрогнув, и закрыл глаза, стараясь смягчить интонации. – Я не могу, Синхи, - хрипло проскулил он.
Зверь вздохнул по-кошачьи выразительно, и лег, скрестив передние лапы.
В лучшем случае, им оставался год. В худшем, может, полгода или пара месяцев. Или ровно столько времени, сколько пройдет до тех пор, пока они не сцепятся с врагом, на которого потратят все свои силы.
Как Олдрик, к примеру.
И этого времени было безумно мало для тех, от кого даже крупицы души не останется.
- Душа Темного Солнца – наш единственный шанс, - без тени надежды взмолился демон.
Он долго жил. Уже в Предвечном Хаосе он считался демоном достаточно старым и мудрым. И срок с момента его пленения, что он провел в телах людей, сливаясь с их быстротечными душами, лишь прибавлял возраст. Он был, в принципе, готов умереть. Не существовать больше. Но этот… его Последний. Взбалмошный мальчишка, резкий, как острие клинка, отчаянный и, конечно, не без свойственного его возрасту водоворота максимализма с упрямством.
Неужели он ничуть не боялся?
- Нет, я боюсь, - словно вторя его мыслям, признался Нейтан.
Какая ирония. Когда он потерял все, он жаждал лишь мести: взорваться сверхновой, сметая на своем пути всех, кто причинил ему боль, и сгореть, потому что за местью была лишь бездонная пропасть. Не было смысла.
Точно ирония. У Нейтана, последнего представителя рода, никогда не будет детей. Никогда не появится Следующий, чтобы Синхи мог занять новое тело. Да Синхи и не хотел. Он каким-то образом привязался к мальчишке. Наверное, потому, что был его другом. Шестнадцать лет. Единственным другом. Каким-то образом… это оказалось игрой на двоих.
Очень жестокая ирония. Даже мудрость лет Синхи знала только один способ, чтобы спастись им обоим и жить долго, сохраняя и молодость тела и его силу. Даже осколка души потомка Повелителя Гвина им бы было достаточно, а уж души и подавно.
Ирония в том, что именно Гвиндолин заставил жажду жизни, которую Нейтан давно утратил, вспыхнуть вновь.
- … но не могу, - прошептал пиромант, чувствуя, как уголки губ защипало от слез. – Даже попросить не могу!
Уши, увенчанные ярко-рыжими кисточками искр, дернулись, когда голос человека сорвался.
Опять кто-нибудь заметит, и спросит, почему Нейтан плачет во сне, - не без досады решил Синхи.
- Потому что если я попрошу… если сейчас… если все будет так… я не могу!
Парень лет двадцати трех от роду рыдал как мелкий мальчишка на глазах у своего демона. Синхи только молча склонил морду, когда Нейтан, подскочив, уткнулся лицом в мягкий нос и вцепился в торчащие клыки Синхи с такой силой, словно от этого зависело, сорвется он в пропасть или нет.
- Не могу… не буду… не хочу, не хочу, чтобы он вдруг подумал, что я… к нему… с ним… только, чтобы… свою… шкуру… что… п-пользуюсь! Не хочу…
Демон мог утверждать с полной уверенностью, что это не так: ведь точно знал, как сильно его носитель любит. Это чувство не просто расцветало в душе причудливыми узорами, оно стремительно прорастало, касаясь самого сердца не только Нейтана, но и сердца Синхи. Вот только признать это для Зверя было все равно, что признать поражение. Стать прирученным. И ласковым.
Нейтан выл, спрятав лицо в огненную шкуру.
Синхи вспоминал. Никто не знал, прав ли Нейтан в своих опасениях – ответ тут дать мог только риск, на который пиромант был категорически не согласен. В день, предшествующий ночи, когда вся его семья была вырезана убийцами, Нейтан ведь уже испытал подобную ситуацию в качестве того, кого предали. И глубокий, так и не заживший доконца, шрам на душе был основополагающим всех страхов, которые он испытывал сейчас. Страх доверия, страх быть преданным или предать, даже если суть просто в недопонимании. Страх быть искренним и страх быть слабым.
Он не боялся только падения. В пустоту.
До тех пор, пока не встретил Гвиндолина.
Мягкие лапы притянули юношу ближе, старясь укрыть от кошмаров и боли. Зверь лизнул человека в соленую от слез щеку.
- Тише, тише, - рокотало пламя. – Что бы ты ни решил, я приму твое решение.
Проблема лишь в том, что правильного решения они не знали. Ни один, ни второй.

@музыка: Becoming Insane by Infected Mushroom

@темы: хэдканон, личные мадагаскарские, заморочки, Творчество, Dark Souls

URL
Комментарии
2017-08-12 в 17:33 

thurbo
извлекатель квинтэссенции из чего попало
спасибо, интересно

2017-08-14 в 10:32 

Непокорный Суслик
Your Sunset is my Moonrise.
thurbo, Пожалуста :)

URL
2017-08-20 в 13:06 

Правнук Ворона
И рыболов, и рыба, и сеть, и река, и блесна
Не знаком с каноном, но огненное существо и как написана сцена мне очень понравилось))

2017-08-20 в 21:15 

Непокорный Суслик
Your Sunset is my Moonrise.
Правнук Ворона, спасибо. Приятно особенно, учитывая, что с каноном вы не знакомы :) .

URL
   

[Страна чудес и Древний Свиток в голове]

главная